Засахаренные фиалки
Шрифт:
– Кто это там? – всё же тихо поинтересовалась Улька.
– Спелеолог пролез через дыру наверху… ну, я и подсобил ему спуститься живее, – скрипуче захихикал скарбник.
Мавка неодобрительно нахмурилась и снова прислушалась. Она не знала, что означает это слово, но не поддерживала злокозненного настроя духа.
– Ну а чего? Ходит тута, вынюхивает, склянками бренчит… А потом напривозют вонючих машин, начнут рыть землю-матушку, ничего не останется… – ворчливо оправдывался скарбник. – Выпей его, коли пожалела. Чтоб не мучился!
Мавка раздражённо передёрнула плечами, а Варсанофий скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. Обиделся, не иначе.
– Эй, есть кто живой? – раздалось со стороны дальней части Улькиного грота, отчасти отгороженной скалой. Эхо немедленно подхватило эстафету и унесло отзвуки голоса дальше по галереям.
Улька одарила скарбника одним из самых своих холодных взглядов, отчего тот обиженно фыркнул и растворился в воздухе. Любопытство всё же одержало верх, и мавка бесшумно прокралась ближе, чтобы выглянуть из укрытия.
Спелеологом, как того обозвал скарбник, оказался молодой симпатичный рыжеволосый парень, заросший недельной щетиной, тоже рыжей. Одет он был в костюм грубой ткани болотного цвета, поверх которого во множестве были закреплены ремни и железные скобы, на ногах – ботинки с толстой подошвой. От мавкиного внимания не укрылось, что правая штанина его одеяния почти вся потемнела от пропитавшей её крови. По левую руку от спелеолога лежали наполовину выпотрошенная дорожная сумка с двумя лямками, оранжевая каска с фонарем и ворох спутанных крепких веревок – нечто похожее мавке доводилось видеть у лазавших по горам туристов, которые прозывались альпинистами.
Улька шагнула из тёмного угла, скрываться стало бессмысленно: рыжий её заметил и теперь внимательно следил за мавкой своими пронзительно голубыми глазами. И молчал.
После продолжительного взаимного разглядывания парень, наконец, поинтересовался:
– Ты такая же, как тот?.. Ну… приведение?
Конец ознакомительного фрагмента.