Чтение онлайн

– Вот ведь поросята! – с досадой воскликнул Икаров.

– Кто? – непонимающе спросил я.

– Да Техники наши, усердно делают вид, что меня уже не существует, не успел даже за порог ступить. Ещё же вчера ко мне бегали в кабинет. Как же изменчива человеческая любовь…

– Не обращайте внимания, – попыталась приободрить его Кира. – Техники все такие, сами себе на уме, зануды, одним словом.

Лифт тем временем остановился на восьмом этаже, двери отворились, и мы дружно вышли наружу.

Нужно сказать, что башня Стражей – это почти целый город в миниатюре, со своей особенной жизнью, энергией, всеми возможными удобствами и услугами, которые мог предоставить мир снаружи. Здесь можно прожить целую жизнь, ни разу не покидая этих стен. Я думаю, что одержимый архитектор специально придумал её как самодостаточный форпост, с целью как можно больше разделить миры внутри и снаружи башни, тем самым отделяя жизнь простых людей и слой сложных механизмов, поддерживающих порядок и мирное существование всех обитателей Системы. В здании насчитывалось невероятное количество этажей, сколько точно – неизвестно даже мне, может, сотня или больше, ведь никто, кого я знаю, не были выше двадцать пятого этажа и даже не подозревали, что там могло происходить. Всё, что выше, было доступно только узкому кругу высокопоставленных лиц, таких как Хранители или Техники с допуском к ядру Системы. Палачи считались элитой Стражей, но всё же простыми солдатами, оружием в руках тех, кто восседал над нашими головами. Зато я прекрасно знал, что творится здесь, у подножия стеклянного исполина.

Первый этаж был пуст и мрачен, хотя его можно назвать местным обиталищем нашей Марины или даже жилищем, если вспомнить, сколько времени она отдаёт работе. Следующие три этажа похожи на типичные офисные помещения крупных компаний и не отличаются оригинальностью. Они полностью отданы Стражам низшего уровня – Наблюдателям. Там сплошное нагромождение столов, стационарных Консолей и просторных шкафов, а по узким проходам между рабочих мест снуёт огромное количество народа. Целыми днями на этих этажах стоит ужасный, просто невыносимый гвалт. Наблюдатели приходят и уходят, сдают отчёты, о чём-то отчаянно спорят, иногда доходит даже до потасовок и драк, что немудрено, учитывая возраст неопытных сотрудников, а также их отчаянное рвение выслужиться и подняться по карьерной лестнице.

Я не очень любил эти помещения и не мог там долго находиться, а вот выше обстановка менялась кардинально. На пятом, шестом и седьмом этажах располагались кабинеты Ищеек: просторные проходы, небольшие, но уютные кабинеты за закрытыми дверями, тишина и рабочая атмосфера. Здесь Стражи четвёртого уровня вели свои расследования и распутывали целый клубок хитросплетений, что уготовили для нас Отступники всех видов.

Восьмой и девятый отданы под многочисленные совещательные залы и кафедры для выступлений, а на следующих шести этажах расположились разнообразные технические, инженерные и исследовательские отделы, возглавляемые Техниками различных направлений. Эти пятнадцать этажей и есть основное рабочее ядро нашей службы, куда пускали почти всех, за исключением Наблюдателей, которым разрешалось посещать только свои рабочие пенаты.

Сейчас же на восьмом этаже перед нами предстал небольшой зал с несколькими экстравагантными красными диванчиками у стен. Справа и слева от нас две двери вели в разные лекционные и совещательные комнаты, а прямо по курсу большая двухстворчатая дверь скрывала за собой главный зал для собраний. С потолка разливался ровный и приятный свет, утопая в зеленоватом оттенке местных стен. По замыслу создателей, всё это должно создавать такую умиротворяющую атмосферу, чтобы расслабить человека перед докладом или выступлением, но я что-то весьма сомневался в таком подходе, потому что на меня такая пёстрая комната начинала нагонять тревогу. Хотя, возможно, это из-за пары десятков Ищеек, чьи внимательные взгляды устремились прямо на нас. Ищейки стояли у входа в главный зал и что-то неторопливо обсуждали, когда мы вышли из лифта, но сразу переключили своё внимание. Похоже, нас уже успели невзлюбить за тяготы долгого ожидания, ведь совещание откладывалось только из-за нашего отсутствия. Увидев нас, они замолчали, укоризненно бросая тяжёлые взгляды, а затем, не сговариваясь, потянулись внутрь главного зала.

Я сделал вид, что мне безразлично такое внимание, и с тревогой обратился к бывшему начальнику, который всё ещё источал крайнее смятение.

– Сергей Геннадьевич, с вами всё хорошо?

– Да куда там, – расплывчато промямлил он и шутливо перевёл тему: – Это всё неважно. Зато смотрите, чего дали!

Икаров поставил чемоданчик на пол и осторожно извлёк из кармана плаща маленькую коробочку, покрытую фиолетовым бархатом. Затем открыл её и продемонстрировал нам круглый золотистый орден «За заслуги перед Системой».

– Ого! – воскликнула Кира. – Какой красивый!

– Поздравляем, – с улыбкой подтвердил я. – Вы заслужили!

– Да, похоже, это единственное, что я заслужил. – Икаров снова помрачнел и грустно посмотрел на орден, а затем захлопнул коробку и поспешно убрал её обратно.

Сергей Геннадьевич снова поднял чемодан и пронзительно посмотрел на Киру, а затем на меня.

– Ещё раз спасибо, ребятки. Я знаю, что вы волнуетесь за меня, – произнёс Икаров спустя пару секунд раздумий. – Но знайте, я не расстраиваюсь из-за своей отставки. Наоборот, я рад и горд, что прожил долгую жизнь в стенах этого здания. Я многое успел повидать и пережить. Ведь я был счастлив, выполняя свою работу, а это главное. Неважно, чем мне в итоге отплатили за мою верную службу или как отнеслись, мне не о чем жалеть, а всё остальное на совести других людей. Да, я буду скучать по вам, по этому месту и своей работе, но я справлюсь… как всегда справлялся.

Я ничего не ответил, да и не мог на это возразить. Он, безусловно, прав и всегда был. Наверное, только в нашем возрасте тяжело мириться с несправедливостью. Мы всегда стараемся дать сдачи, возмущаемся, обижаемся и кричим в ответ, но с возрастом приходит иное понимание: осознание важности только своих поступков, действий и слов. Каждый сам отвечает за свою жизнь, брошенные на ветер слова, судьбу или счастье, сам куёт свою мечту, и никто не вправе нам мешать на этом пути, тем более когда мы честно это заслужили, отдав сполна свой долг перед обществом. Поэтому я прикусил губу и с согласием кивнул в ответ, а Кира в поддержку погладила Сергея Геннадьевича по плечу.

– Ну ладно, ребята, будем прощаться. Вам нужно спешить, а то с Хранителем шутки плохи, – сказал Икаров и язвительно продолжил: – Ещё и вас заменят… эти могут.

– Чем теперь думаете заняться, Сергей Геннадьевич? – поинтересовался я. – Времени-то теперь свободного о-го-го сколько будет!

– Честно сказать, даже не знаю. – Икаров сделал робкую попытку улыбнуться, но глаза выдавали всю гамму чувств. – Придумаю что-нибудь, не волнуйтесь. До этого у меня было одно занятие в жизни, единственный смысл. Я никогда не разменивал те крохи свободного времени, что у меня оставались, на бесполезные занятия. А теперь, похоже, придётся искать хобби. Может, начну что-нибудь коллекционировать, например… бесполезные медали.

Бывший глава отдела Стражей совсем помрачнел и даже опустил руку со шляпой, которую он всё это время держал у груди. В этот же момент распахнулись двери второго лифта, и оттуда вышло два человека. Это был тот самый отряд Палачей, кого мы так страстно недолюбливали. Почему? По многим причинам. Крайне одиозные личности, красноречиво озаглавившие свой отряд «Харон», просто сложив первые буквы собственных имён. Первого звали Харви: высокий и грузный тип, широкоплечий и статный, он говорил глубоким басом и вообще производил весьма пугающее впечатление. Такой мог убить одним ударом, даже не используя огнестрельного оружия. Второй – Рон, вполне обычный парень, немного наглый, в меру дерзкий, чем-то напоминал меня, но скорее по росту и внешнему облику.

Видимо, наш негатив исходил из их отношения ко всему: к жизни, смерти, людям. Не зря они назвали себя в честь того, кто по мифам и преданиям переправлял души в загробный мир. Вот и они считали себя этакими проводниками: отключали хладнокровно, с улыбкой на лице, считая своё равнодушие и цинизм большим достижением. Безусловно, в школе Стражей нас учили тому, что Палач должен быть хладнокровным вершителем правосудия, но их отношение я считал совсем уж ненормальным. Не лучшим образом они относились и к живым: вечное их надменное отношение ко всем, в том числе к сослуживцам, постоянные издёвки и подтрунивания, повелительный и приказной тон, пренебрежительное обращение к Наблюдателям стали их визитной карточкой. Стражи низших уровней боялись и сторонились общества Харви и Рона, но их это только заводило.