Чтение онлайн

Двадцать семь цветных пятен легли на карте. Но почему все это сравнительно малонаселенные пункты? Искусственно… Неужели это может быть? Зачем?

«Сверхплановое задание» вырастало в проблему. Кончился период любительского отношения к сбору сведений. Теперь материал подбирался рядом сотрудников.

Титов, ознакомившись с соображениями Егорова, счел необходимым сообщить их академику Зорину. Было решено в самое ближайшее время обсудить их на специальном совещании.

В последнее время Петр Аниканович все чаще стал вспоминать разговор с Титовым, свое первое знакомство с «загадкой Браунвальда» и то, как он сразу же увлекся этим необычным делом. С детских лет его интересовали занимательно написанные книги о загадочных событиях. В юношеские годы он поглощал их сотнями, а в зрелом возрасте интерес к ним уменьшился не намного, но появилась стыдливость, и он даже начал скрывать свою невинную страсть — это каралось несовместимым со степенью кандидата наук.

В детстве, читая необычайные похождения необычайных героев, хотелось подражать им, хотелось окунуться в гущу таинственности и нередко возникало чувство досады — куда ему! Рос он худеньким, слабым и при всей пылкости и постоянном стремлении участвовать в боевых детских играх на долю щупленького Петьки Егорова в лучшем случае выпадала роль дозорного. Ребята усаживали близорукого Петьку в укромном местечке, втыкали палочку в землю и, приказав охранять «важный объект», уходили в разведку, сражались, ловили шпионов, взрывали «вражеские» склады боеприпасов. Охрана «секретной» палочки скоро надоедала Пете, и он тоже бросался в атаку, но чаще всего бывал наказан за оставление «боевого поста».

И теперь Петр Аниканович не пропускал ни одной из «сюжетных» книг. Чем увлекательнее они были написаны, тем сильнее становилось его убеждение, что таинственное совершается только в книгах, а в жизни… В жизни учеба, работа, ежедневные поездки в институт и обратно да масса повседневных, будничных дел. Даже в первом разговоре о «загадке Браунвальда» намек Титова на то, что за ним могут охотиться, поскольку он будет заниматься распутыванием этой таинственной истории, показался Егорову далеким от реальной жизни.

И вот теперь он очутился в центре таких событий, о которых раньше приходилось только читать.

Сегодня с утра Егоров нервничал, готовясь к необычайному свиданию, и неоднократно принимался корить себя: «Ну что, хотел приключений? Интересовался всю жизнь таинственным — получай!» Однако и это не помогало — спокойствие не приходило.

«Выдержка, Петр Аниканович, выдержка, — убеждал себя Егоров, — нервы должны быть в порядке».

До назначенного времени было еще далеко, но Егоров все чаще и чаще с тревогой поглядывал на часы. Волнение все нарастало, и он уже решил выехать к месту свидания пораньше, но к нему пришел Резниченко.

Он начал издалека. Рассказал, как много потрудился, углубляя открытие Зорина, без тени смущения пространно разглагольствовал о высокой ценности своих достижений и, наконец, заговорил о проекте защиты от электромагнитной агрессии.

Резниченко был твердо убежден, что его план борьбы в эфире отклонен из-за чьих-то происков.

Егоров снял очки, поспешно начал протирать толстые стекла, для чего-то, достал из ящика лист чистой бумаги и быстро спрятал его в стол.

— Сергей Александрович, — волнуясь заговорил Егоров, — вы утверждаете… Вы с такой уверенностью говорите о таких вещах. Для этого нужны очень веские основания.

— Основания? Сейчас мне не до «оснований». Я знаю только одно: мой проект защиты отклонен и это дело рук…

— Дело рук?

Резниченко не отвечал, прикидывая, можно ли быть откровенным с Егоровым, поймет ли он его. Разговор с самого начала принял нежелательный оборот. Резниченко не ожидал, что мягкий, покладистый, всегда немного смущавшийся Егоров вдруг окажется колким и настороженным. Почему? Впрочем, не это главное. Сейчас важно завоевать Егорова, склонить его на свою сторону, убедить его поддержать проект защиты. Резниченко изменил тон и начал спокойно и последовательно доказывать необходимость активной подготовки к борьбе в эфире.

— Я электрофизиолог, Сергей Александрович, занимаюсь своим делом и не представляю себе, чем, собственно, могу быть полезен вам в этом вопросе.

— Собранными вами материалами по готовящейся электромагнитной агрессии. Мне они очень нужны. Надеюсь, вы не собираетесь сделать из них секрет?

— Нет, эти факты к тому же не являются секретными. Они найдены главным образом в иностранной печати. Я только не понимаю, почему вы предполагаете, что собранные мною данные имеют отношение к готовящейся, как вы считаете, агрессии?

— Петр Аниканович, мы начинаем говорить на разных языках. К чему это? Поймите, ведь я стремлюсь, чтобы к началу борьбы в эфире разработать защитные каски.

— Понимаю вас, но мой материал…

— Является блестящим доказательством подготовки такой борьбы.

— Не думаю.

— Петр Аниканович!

— Больше того, уверен, что это не так. Это не только мое мнение. Так думает по этому поводу и академик Зорин.

— Зорин! — Резниченко внезапно встал. — Да поймите, ведь он-то и противится осуществлению моего проекта. Он мешает всему.

— Вот как!

— Да.

— Товарищ Резниченко, остается только сожалеть, — сухо заметил Егоров, — что вы ничего не поняли из того серьезного партийного разговора, который состоялся недавно в институте, из замечаний Титова. Я посоветовал бы вам хорошенько подумать, а вы ведь умеете это делать, голова у вас светлая, только, простите меня, уж больно горячая. Мне к определенному часу нужно попасть в город. Если не возражаете, мы продолжим наш разговор завтра. Что же касается материалов по двадцати семи пунктам, то они сейчас у Ивана Алексеевича. Думаю, вы сможете их у него получить.

Резниченко досадливо передернул плечами: «И с Егоровым не вышло». Небрежно попрощавшись, он поспешно удалился.

Времени оставалось в обрез. Егоров проверил, все ли он взял, погасил свет в кабинете и уже направился к выходу, как зазвонил телефон. В первую минуту он подумал, что поздно и нельзя терять время на телефонный разговор, но все-таки снял трубку.

— Да, Егоров… А, Иван Алексеевич! Здравствуйте… Что?! Еще двое больных с симптомами Браунвальда!.. В клинике у Пылаева?.. Хорошо… хорошо, завтра с утра?.. Конечно, смогу… Всего хорошего!

Еще две жертвы, но на этот раз уже не Браунвальда: это два советских моряка, вернувшиеся из дальнего плавания.

Волнение мешало спокойно рассчитать время и, казалось, что поспеть к определенному часу уже невозможно.

И разговор с Резниченко был скомкан, и автобус двигался страшно медленно, красные светофоры горели дольше зеленых. Между тем, приехав в библиотеку, Егоров убедился, что в его распоряжении более получаса.

Выискивая нужные ему материалы, Петр Аниканович стал завсегдатаем медицинской библиотеки. Сегодня он не собирался брать книг, но по привычке подошел к столу библиотекарей. Девушка подавала книгу за книгой стоявшему перед столом высокому пожилому капитану дальнего плавания. Уже набралась солидная стопка книг, но капитан, как видно, не был удовлетворен и убеждал библиотекаря, что это еще не все. Егоров от нечего делать стал перечитывать названия книг. Их подбор поразил его — это были почти те же книги, которые обычно выписывал он сам: материалы о летаргическом сне и о биологических излучателях, труды по радиофизиологии, книги об энцефалитах и многое из того, что успело выйти в свет о лучевой болезни.