Чтение онлайн

Вердин услышал стрельбу, когда прощался с хозяином заведения, рядом переминался невзрачный худой парень лет двадцати с небольшим, который проводил съемку. Он все хотел Вердину что-то сказать, но, услышав пальбу на улице, подхватил кейс и шмыгнул служебным ходом во двор. Вердин тоже не задержался, хлопнул хозяина по плечу, сказал:

– Позвоню, – и тоже ушел черным ходом. Был велик соблазн выйти на улицу и выяснить, что там произошло. Но Вердин уже давно вырос из коротких штанишек, когда поддаются соблазну. Он вышел во двор, прошел и следующий двор, оказался в незнакомом переулке, где увидел высокого, коротко стриженного парня с кожаной сумочкой под мышкой, в общем, типичного молодого бизнесмена, который отпирал дверцу сверкающего «БМВ».

– Не делайте резких движений, молодой человек! – Вердин подошел к бизнесмену вплотную, прижал его правую руку в кармане длинного пальто. – Я офицер госбезопасности и не собираюсь вас грабить.

За домами снова раздалась стрельба.

– Это мои люди, – Вердин старался говорить спокойно, но понять, что у парня в кармане, подполковник не мог, а чтобы достать оружие, необходимо руку бизнесмена отпустить.

Тот также просек ситуацию, оценил физическую кондицию Вердина, который был на голову ниже и килограммов на двадцать легче.

– Твои люди стреляют, а ты сматываешься. – Парень ухмыльнулся. – Я не хочу гадать, кто кого гоняет, мне не нужны неприятности, предъяви ксиву, и я подброшу тебя.

Вскоре Вердин вошел в свой кабинет. Телефон звонил так, что грозил взорваться.

– Слушаю! – сорвав трубку, крикнул Вердин.

– Слушать следовало раньше, малыш! Гуров взял твоего парня. Я попытаюсь его нейтрализовать… Пошел бы ты… – дальше последовала знакомая всему миру русская матерная ругань. – Перестань психовать, найди мне Тулина. Гуров доверяет ему, Георгий уберет Ивана. Мы сделаем вид, что ничего и не происходило.

– А деньги?

– Если бы у меня на погонах было столько звезд, я бы не думал о деньгах, беспокоился о душе.

Вердин откинулся в кресле, долго молчал и наконец сказал:

– С ним не следует воевать, его необходимо убить. Давно.

…Мария выбежала из подъезда, дверца стоявшей у тротуара «Волги» предупредительно открылась, и актриса уселась на переднее сиденье.

– Привет, мальчики! У вас новая машина… Да и сами вы вовсе незнакомые. Если я опоздаю на пробы, то виноваты будете только вы… Хотя режиссер…

«Волга» тронулась, сидевший на заднем сиденье мужчина обхватил левой рукой Марию за горло, а правой прижал к ее губам марлевый тампон.

– Тебе спешить некуда, у нас с тобой уйма времени.

– Ты бы ее перетащил на заднее сиденье, – сказал водитель. – И не держи в голове глупости, мы с тобой офицеры.

– Вспомнила бандерша, как девицей была, – сидевший позади взял безвольное тело актрисы под мышки, с большим трудом перетащил к себе. – Вроде тоненькая, а в теле. А в отношении нашего офицерства ты лучше помалкивай, не береди раны. Я, когда вечерами душу водкой глушу, одним успокаиваюсь: если наши правители такое блядство творят, то уж наши грехи бог и не примечает.

– Я на правителей облокотился, – ответил водитель. – У меня дед жив, полный Георгиевский кавалер, так я с ним за один стол боюсь сесть. Чувство такое, словно в церкви помочиться собрался.

Гуров припарковался у подъезда, сразу узнал американскую длиннющую, неизвестной марки машину Шалвы. Парадоксально, сыщик собирался прийти домой и позвонить Князю, столкнувшись с ним у дома, видеть грузина не хотелось. Главное – Гуров не желал ничего говорить, объяснять, даже хвалебные слова ему были сегодня отвратительны.

Он хотел тишины и покоя, хотел сидеть у себя дома на диване, обнимать Марию и смотреть телевизор, в котором выключен звук.

Гуров представил могучие объятия Шалвы, бурный восторг, бесконечные поздравления и обязательное приглашение к столу. Не хотелось ему сейчас слушать чужие тосты, шумные непонятные разговоры. Ему было лишь необходимо увидеть деда Тимура Яндиева, его задубленное солнцем и годами лицо, объяснить, что все в порядке, и пусть он поймет, что русские совсем неплохие парни.

Он вышел из машины, и синхронно открылась дверца впереди стоявшего лимузина, из которого поднялась богатырская фигура Князя. Они пошли навстречу друг другу, Гуров протянул руку, но Шалва обнял его за плечи и сказал:

– Любой богатырь может терпеть поражение. Ты бился как лев…

– Шалва, я когда-нибудь утону прямо посередине твоей речи, – раздраженно перебил Гуров, неожиданно понял, что Князь ничего не знает и пытается успокоить мента, который не сумел сдержать своего слова.

– Стоп, Князь! Я слова не давал, лишь сказал, что попробую. – Гуров поднял голову и увидел, как из тоннеля вылетела машина.

Сыщик не любил машины, которые едут слишком быстро и прижимаются к тротуару. Гуров подсек ногу Князя, и в обнимку они упали на асфальт. Окно проносившегося «Ниссана» приспустилось, но из него не ударила автоматная очередь, а вылетело письмо. Гуров вскочил на ноги легко, помог встать Шалве, который тряс огромной головой и очумело вращал глазами. Гуров не стал объясняться, поднял плотный конверт без адреса и какой-либо надписи, достал лист белоснежной бумаги с водяными знаками, прочитал: «Меняем твою девчонку на нашего парня и забудем», был указан номер телефона.

– Ты чуть не убил меня. – Князь ощупывал себя, желая убедиться, что все составляющие на месте. – Что за письмо?

– Так, – Гуров убрал конверт в карман, ладонью ощупал собственное лицо, как это делают люди незрячие, желая познакомиться с человеком. – Поедем к деду Яндиева, садись в машину, я сейчас вернусь.

Он поднялся на свой этаж, осмотрел замки, прошел по квартире. Постороннего человека Мария никогда бы не впустила. Судя по всему, ее взяли на улице.

Гуров присел на диван, набрал указанный в записке номер, включился ответчик:

– Сейчас дома никого нет. Если вы желаете…

Он дослушал до конца, выждал гудок и сказал:

– Я получил ваше письмо. Понял и согласен. Технику обмена обсудим в шестнадцать часов.

Дед Яндиева жил на даче, но не в каменном гробу, изображающем дворец, а в обычном деревянном доме с мансардой, огороженном кособоким штакетником. Калитка цеплялась верхней петлей за столбик, почему-то не падала.

Когда Шалва и Гуров вышли из машин и ступили через несуществующий порог, дача ожила. Навстречу гостям вышли два молодых чеченца. Гуров мог поклясться, что автоматы парни оставили за дверью, но оружие при них имелось. Сыщик невольно, чисто профессионально, отметил, что у одного пистолет, у второго граната, и сказал: