Защита и опора
Шрифт:
Катя заперла замки, проверила все окна и, только устроившись в постели, подумала, что без живой души в доме, пусть даже в самой дальней комнате, и впрямь как-то неуютно. Шорохи, на которые раньше не обращала внимания, голоса – то ли из-за стенок, то ли с улицы… Неуютно, одним словом. Хотя не сказать, что очень страшно.
Утро субботы было именно таким, каким должно быть летнее субботнее утро. Ясное, светлое и спокойное настроение вполне отвечало прохладе за окном, вкусному крепкому кофе («ой, ну как ты можешь такую черную бурду пить, это же вредно») с огромным куском любимого (и тоже «очень нездорового, просто адски набитого сахаром и глютенами») бисквита с яблоками, который Катя вечером купила в пекарне по соседству.
В Катиной душе царил такой полный штиль, что она надумала устроить дома пусть небольшое, но все-таки стихийное бедствие. Проще говоря, она решила выбросить все вещи, которые Пуся не успел забрать или которые в той или иной степени напоминали о нем. К счастью, делать подарки «любимой женщине» (Гена именно так представлял ее: «Знакомьтесь, Екатерина, моя любимая женщина») Пусечка считал ниже своего достоинства. Только один раз он изменил себе и приволок модную мягкую игрушку фирмы «Анна Клаб» – огромную черепаху с лицом магистра Йоды и ростом с саму Катю. Черепаха была в общем где-то даже симпатичной. Но Кате она не понравилась сразу же, как только Пуся, иронично улыбаясь, вытащил из-за спины это зелено-коричневое нечто.
Катя тогда и не подумала выяснить, что может значить сей дар, а сейчас ей и вовсе не хотелось не только думать об этом, но даже держать это несчастье в доме.
Следом за магистром Йодой последовали папки с дисками, некоторые книжки, любимые тапки Пуси и еще кое-какие мелочи. Причем этих мелочей накопилось такое количество, что Кате пришлось совершить к мусорному баку во дворе целых три рейса.
Когда в путь отправился уже упомянутый зелено-коричневый мягкий ужас, она почувствовала, что должна, нет, просто обязана упасть в ванну, крайне желательно надолго и с хорошей книгой.
– И масочку бы, и соли в воду… – в предвкушении бормотала Катя, приближаясь к собственному подъезду. Возле домофона переминался и оглядывался по сторонам здоровенный незнакомый парень в белой футболке и свободных джинсах.
– Вы сюда? – в Катином голосе не было ни капли любопытства или хотя бы дружелюбия.
Парень в ответ только кивнул.
– Заходите. Лифт направо.
Парень еще раз кивнул и улыбнулся. Да и что было говорить, кроме, возможно, дежурного «спасибо», которого он не сказал.
«Может, у него горло болит? Или он вообще ирландец?»
Почему именно ирландец, Катя ответить не смогла бы. Но это было, в сущности, все равно – парень повернул к лифту, а она сама, заскочив за почтой, пошла по лестнице – она всегда так поступала, вернее, в те дни, когда не уставала, никуда не торопилась и было соответствующее настроение. То есть, скажем так, почти всегда.
Подъем на третий этаж в этот раз был вполне приятным – за окнами светило солнце, лестница в их почти элитном доме убиралась достаточно часто, а буря, которую сама Катя и затеяла, уже улеглась. К тому же девушку приятно бодрила мысль о горячей ванне с ароматическими солями.
На площадке Катя с удивлением второй раз за последние минуты увидела незнакомца в белой футболке. Он нажимал кнопку звонка и прислушивался к тишине за дверью. Катя увидела, что он звонит именно в ее дверь, вернее, в одну из ее дверей.
Тут следует ненадолго остановиться и кое-что объяснить. Катя жила в достаточно приличном доме. Квартиру она получила на свое 25-летие. Нет, немного не так все же. Не получила – поселилась в ней. Квартира была бабушкина. Отец Кати, бабушкин сын, был самым старшим из трех детей. То есть бабушка была не то чтобы совсем старой, но изрядно взрослой. Катя ее обожала за независимость и спокойную внутреннюю уверенность. Но возраст стал брать свое: бабушка все чаще болела, и родители решили, что хорошо бы ее перевезти к себе: просто чтобы не беспокоиться о ней каждые полчаса и не нестись через полгорода ночью, если ей станет плохо.
Бабушка переехала к Катиным родителям, а Катя – в бабушкину, обычную двухкомнатную «улучшенной планировки», как говаривали в советские времена. Сама бабушка с удовольствием повторяла, что теперь уже почти наверняка дождется правнуков. Соседями Кати были симпатичные пожилые супруги, бабушкины, конечно, приятели. Катя с ними благовоспитанно здоровалась, хранила у себя их запасные ключи и временами делилась с ними яблоками и грушами, которые родители привозили с дачи. Обычная, в общем, история. Как-то вечерком Инга Леонидовна, так звали соседку, зашла к Кате и сделала ей удивительное предложение:
– Катюша, мы собираемся в Израиль, к детям. Они нас уже столько лет зовут… В общем, мы решили ехать. Квартиру, конечно, будем продавать. Так вот… Скажите, может, у вас есть знакомый риелтор? Не хочется продешевить, а заниматься этим самим… ну как-то не умеем мы…
– Я спрошу, – кивнула Катя и тем же вечером позвонила маме, у которой были самые разные знакомые. Должен был найтись и риелтор.
Мама Катю выслушала, сказала, что поищет, и задала очень странный вопрос:
– Катюш, а может, ты сама ее купишь? Мы поможем с ремонтом, и будут у тебя настоящие хоромы.
– Хоромы улучшенной планировки? – хихикнула Катя.
– Ну примерно, – в ответ улыбнулась мама. (Катя отлично разглядела мамину улыбку, хоть и болтали они по телефону, а не в скайпе.)
Сначала эта мысль показалась Кате достаточно бредовой, да и деньги где было взять? Но через пару дней, покрутившись в родном банке, узнав об условиях выдачи кредитов сотрудникам, Катя поняла, что второй раз такой шанс может и не представиться. Одним словом, именно Катя купила эту квартиру, дождалась отъезда соседей и с помощью очередных друзей родителей превратила две обычные квартиры в одну, и впрямь достаточно улучшенной планировки. Вот только вторые входные двери пока трогать не стала. Бог знает, что ею двигало. Но, как в старом анекдоте «Вы что, везде живете?», она и в самом деле стала полновластной хозяйкой целого этажа… в одном из двенадцати подъездов дома.
Так вот, неизвестный «ирландец» звонил в дверь ее первой квартиры, точнее, в первую дверь… Понятно, что ему никто не открывал.
– Вы к кому? – задала достаточно странный вопрос Катя, понимая, что он пришел к ней (хотя, может быть, парень все-таки искал ее Пусичку).
– Мне бы Екатерину Львовну, – заглянув в бумажку, ответил парень.
– Это я… А вы кто?
«Ирландец» широко улыбнулся:
– Я – фрекен Бок.
Глава четвертая
Катя автоматически кивнула, открыла ключом дверь и впустила незнакомца. Конечно, она не сразу сообразила, что тот имеет в виду. Какая фрекен Бок? Но уже через минуту, проследив, чтобы «ирландец» надел гостевые тапочки, и пригласив его проходить, она поняла, о чем речь.
– Вы домоуправитель?
– Не совсем, – парень замялся. – Частично…
– Что значит «частично»?
Катя начинала злиться – прекрасная мечта о ванне с солями, омолаживающей маске и прочих, только женщинам понятных удовольствиях, становилась все несбыточнее.