Чтение онлайн

И почему всегда случается то, чего боишься? Милицейский наряд внезапно появился именно перед той скамейкой, где Чапаев курил в ожидании ереванского рейса.

Чапаева повели в отделение. Его миграционная карта им почему-то не понравилась. Эти миграционные карты, ара, зачем нужны? Каждый иностранец, въезжающий в Россию, должен получить такую штуку у пограничников и всегда носить ее с собой вместе с паспортом. Но Чапаев пересек границу за неделю до того, как ввели миграционные карты, поэтому пришлось покупать ее у одного местного армянина со связями в паспортном столе. Он же помог с регистрацией и обещал устроить вид на жительство. Все должно быть по закону.

Половину из того, о чем его спрашивали, Чапаев не понимал, но было ясно, что дело плохо. Срочно был вызван Вачик. Он побегал по коридору, с кем-то поговорил, кого-то доверительно подержал за рукав, и в конце концов Чапаева отпустили. Но паспорт и миграционную карту не отдали. Перед уходом один милиционер сказал, что миграционная карта поддельная и ее пошлют на экспертизу. А с Чапаевым еще будут разбираться.

– Как разбираться? – спросил Чапаев.

– В тюрьму посадят, – милиционер весело хохотнул, а у Чапаева онемели ноги, – или штраф заплатишь.

– Я лучше штраф платить, – обрадовался Чапаев.

Штраф – это понятно, к этому Чапаев привык. В Армении штраф милиционеру нужно платить уже за то, что он к тебе подошел, потому что просто так он не подойдет. И на Украине так было. Чем Россия хуже? Мы же все раньше были одной великой державой и не разучились понимать друг друга.

– Завтра придешь, – милиционер выписал повестку.

Ноги ожили, и Чапаев побежал встречать Сусанну с детьми.

Как объяснить Сусанне, что он рад их приезду? А глаза грустные потому, что есть проблема. Но завтра все образуется.

Обсудив между собой разумные размеры штрафа, Чапаев с Вачиком пришли к выводу, что это должно быть в пределах трех тысяч рублей. Все равно больше до завтра не собрать. Вачик дал взаймы оговоренную сумму. Дополнительно к штрафу и в знак уважения к его получателю Чапаев решил взять с собой подставку для телефона. Собственными руками вырезанная дубовая нимфа высотой метр двадцать с подносом на голове. Вачик не понимал, зачем подставка. Но, во-первых, ара, – это красиво. Во-вторых, это вещь, нужная в любом кабинете. А еще это доказательство того, что Чапаев не какой-нибудь бездельник, а работает и может делать такие красивые и нужные вещи.

Назавтра Чапаев пришел в отделение и постучал в дверь кабинета, указанного в повестке. С нимфой под мышкой и тремя тысячами в кармане.

В кабинете сидела победительница областного конкурса «Красавица в погонах». Погоны были, естественно, лейтенантскими – в звании майора такой конкурс уже не выиграть. Красавицей оказалась дознаватель Осейчук.

«Странное имя – Знавател, – подумал Чапаев. – Первый раз слышу».

– Рано вы пришли, – сказала красавица, – справка эксперта еще не готова. Погуляйте часик, я вас приглашу.

– Инчу? Зачем погуляйте, – Чапаев поставил нимфу на пол, – я штраф платить буду. На деньгах.

– Вы мне что – взятку предлагаете? – как бы пошутила Осейчук.

– Да! – Чапаев обрадовался, что его правильно поняли, и вытащил деньги. – Давай договориться, Знавател-джан.

Ни фига себе! Знавател-джан подпрыгнула вместе со стулом и повисла в воздухе.

– Выйдите вон из кабинета, пока я дежурного не позвала! Придете через час.

Чапаев выскочил из кабинета. Наверно, не так сказал. А может, Знавател-джан была с утра не в духе.

В то время когда Чапаев обсуждал с Вачиком странное поведение Знавател-джан, лейтенант Осейчук уже сходила за экспертной справкой. На обратном пути она заскочила к операм – чайку попить и похвастаться тем, как она с негодованием отвергла предложенную взятку. Такое с ней было впервые в том смысле, что за полгода работы в отделе ей взяток еще никто не предлагал. Опера не без ехидства одобрили поведение неопытной коллеги и налили ей чаю. Лишь капитан Макаров правильно понял ситуацию. Конец квартала, а показатели по взяткам низкие, как будто в стране коррупции нет. В течение получаса было доложено по команде, получено согласие на проведение оперативного эксперимента, создана группа для задержания и расставлены видеокамеры. Злодея, посягнувшего на интересы государственной службы, было решено брать с поличным.

В назначенное время Чапаев снова вошел в кабинет. Увидев в углу свою нимфу, он успокоился. Значит, Знавател-джан оставила ее себе и все будет хорошо. Капитан Макаров, сидя у монитора в соседнем кабинете, тоже надеялся, что все будет хорошо. И дознаватель Осейчук на это надеялась.

В начале оперативного эксперимента Чапаев был ознакомлен с обещанной справкой эксперта. Знавател-джан прочитала Чапаеву вслух о том, что бланк его миграционной карты изготовлен способом электрофотографической печати с использованием копировально-множительной техники, о чем свидетельствует наличие точек-марашек на пробельных участках документа, характерный блеск поверхности красочного слоя и равномерная окрашенность штрихов. Изображение штампа пограничного поста – это оттиск самодельного клише.

Если бы дознавателю Осейчук прочитали этот текст на армянском языке, у нее было бы такое же выражение лица, как у Чапаева. Но она на Чапаева не смотрела, опасаясь, что он заметит ее волнение.

Чапаев, наоборот, напряженно смотрел на Знавател-джан, пытаясь хотя бы по выражению ее лица понять, о чем речь.

Осейчук продолжала произносить все новые и новые слова:

– В соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса я приняла решение о возбуждении в отношении вас уголовного дела по факту использования заведомо подложного документа, – и передала Чапаеву какую-то бумажку.

Читать по-русски Чапаев все равно не мог, но из всего сказанного, наконец, понял лишь одно слово – «дело».

– Вай-вай-вай, такой дело, – Чапаев стал сокрушенно кивать головой и цокать языком. – Сам не разумию, як це получилось.

Он понимал, что нужно действовать, но после утреннего разговора деньги предлагать не решался. И вообще, Знавател-джан такая молодая – может, ей подставки для телефона будет достаточно. Подставка, между прочим, недешево стоит. А Вачику он скажет, что деньги отдал.

Дознаватель Осейчук тоже вела себя нерешительно: с одной стороны, она должна была сделать так, чтобы Чапаев передал ей деньги. Тогда эксперимент пройдет успешно. С другой стороны, зная, что все, происходящее в кабинете, записывается, она должна была вести себя так, как обычно ведут себя честные и неподкупные работники милиции. Но тогда эксперимент провалится.

– Вы понимаете, что действуете незаконно? – Осейчук сделала строгое лицо, но демонстративно выдвинула ящик стола, как бы отыскивая там что-то.