Чтение онлайн

В тот вечер муниципалитет Бей-Виллиджа принял решение учредить фонд в пять тысяч долларов для расследования этого убийства и распорядился, чтобы Хоук передал дело полиции Кливленда.

21 июля газеты потребовали дознания. Впереди опять была «Кливленд пресс» со статьей под заголовком «Почему нет дознания? Проведите его немедленно, доктор Гербер».

На следующий день Сэмюэль Гербер, коронер округа Кайахога, начал дознание, длившееся три дня. Во время слушания адвокату Сэма пришлось покинуть зал: зрители выпроводили его свистом и улюлюканием. Если ему была отведена роль негодяя, то Герберу — роль героя. Когда дознание закончилось, седовласого коронера окружили женщины, некоторые даже целовали его.

26 июля «Кливленд пресс» вышла с заголовком «Почему полиция не допросит главного подозреваемого?». 30 июля Зельцер опубликовал еще одно свое сочинение. Первоначально оно было озаглавлено «Почему Сэм Шеппард еще не в тюрьме?», но в последний момент заголовок изменили на «Хватит медлить — хватайте его!» В тот же вечер Сэма Шеппарда арестовали в доме его родителей. Это был день веселья в Бей-Виллидже — любопытные сновали по лужайке вокруг дома, репортеры лезли с фотоаппаратами в окна. Когда полиция вывела Сэма из дома, путь до машины пришлось расчищать среди толпы зевак, которая встречала их радостными криками.

Большое жюри предъявило Сэму обвинение 17 августа, слушание дела началось через месяц. Еще до начала суда судья Эдвард Блитен сказал одному из журналистов, что Сэм «бесспорно виновен». Вердикт «виновен в предумышленном убийстве» никого не удивил. 21 декабря судья Блитен приговорил Сэма к пожизненному заключению.

Только после суда, когда власти вернули Корригану ключи от дома Шеппардов, адвокат смог начать поиск доказательств. Он нанял доктора Пола Лиланда Кирка, широко известного криминалиста из Калифорнийского университета, который отыскал любопытные вещественные доказательства, подтверждавшие невиновность Сэма. Среди прочего он установил, что убийца был левша (Сэм левшой не был) и что большое пятно крови на двери шкафа не принадлежало ни Сэму, ни Мэрилин. Он утверждал, что показания Сэма соответствуют имеющимся данным, а доказательства, представленные полицией, ничем не подтверждаются. Но суды в течение многих лет отклоняли как просьбы о пересмотре дела на основании улик, найденных доктором Кирком, так и все прочие апелляции.

Мать Сэма застрелилась, отец умер от рака меньше чем через месяц после вынесения приговора.

В тюрьме Сэм писал письма сыну, работал тюремным врачом за четыре доллара в месяц и принимал участие в научно-исследовательской работе, дав привить себе живые раковые клетки. Он занимался спортом, изготавливал и продавал религиозные украшения и завоевал уважение других заключенных.

Он выжил, но годы, проведенные в тюрьме, были тяжелыми.

Общество отвернулось от него. Ни одна из апелляций не достигла цели. Он продолжал сидеть в тюрьме за преступление, которого не совершал. Представьте себя на его месте, представьте ощущения человека, осужденного без всякой вины. Представьте себе его гнев, разочарование, крушение надежд. Представьте, что вы — Сэм Шеппард, человек, у которого было все и который однажды утром проснулся лишенным всего, в сгущающемся вокруг мраке и пустоте.

Но надежда, хрупкая, как тонкий фарфор, все же не покидала его. В ноябре 1961 года, сырым холодным днем я стал его адвокатом. Для этого у меня были все необходимые данные: я был молод, я был идеалистом, я был немного наивен.

Когда дело Сэма Шеппарда слушалось первый раз, я служил в морской авиации. Несмотря на броские заголовки, это дело не произвело на меня особого впечатления. К тому времени, когда я стал адвокатом, Сэм уже отсидел в тюрьме 6 лет.

В августе 1961 года я читал лекции в Килеровском полиграф-институте. Пол Холмс, автор незадолго до этого изданной книги «Шеппард, дело об убийстве», обратился в институт с просьбой порекомендовать адвоката, который мог бы проконтролировать проверку Сэма на детекторе лжи. Его направили ко мне.

— В штате Огайо никому не нужна правда о Сэме Шеппарде, — сказал он мне. — Если вы этого не поймете, то вряд ли сможете помочь ему.

Я прочел книгу Холмса и пришел в бешенство от того, что сделал с Сэмом Шеппардом штат Огайо, и от того, как апелляционные суды закрепили эту несправедливость. Пол писал об этом процессе в газете «Чикаго трибюн», и его книга была замечательным образцом репортерской работы. Более того, она была серьезным обвинением всей системы юстиции.

«Все происходило на моих глазах, — писал Холмс, — и я думаю, что случившееся изрядно стерло позолоту с американской Фемиды — это дело можно смело назвать позором нашей юриспруденции».

В ноябре Холмс дал мне рекомендательное письмо к Стиву и Ричарду Шеппардам.

— Я навел тут кое-какие справки, — сказал он, — и советую Шеппардам пригласить вас защищать Сэма. Для этого дела нужен человек с воображением и уймой энергии.

Я прилетел в Кливленд. В аэропорту меня встречал Стив Шеппард. В деле Шеппарда попадалось немало сильных личностей; Стив был самой сильной. Это был седовласый человек в очках, сорока с лишним лет. Он не собирался отказываться от борьбы, которую большинство считало безнадежной.

До поздней ночи мы со Стивом обсуждали возможность обеспечить Сэму проверку на полиграфе. Я сказал, что не могу оказать давление на губернатора Огайо Майка Ди Салля, чтобы получить такое разрешение, но попробую сделать это через суд. В шесть утра мы отправились в Мэрион, тюрьму штата Огайо, чтобы повидаться с Сэмом.

Когда он вошел в комнату для посетителей, я удивился. Я не ожидал увидеть его столь бодрым и в такой хорошей форме. В тот раз мы беседовали с Сэмом часа два. Бил Корриган умер прошедшим летом, и Сэму был нужен адвокат. По вполне понятным причинам он сильно сомневался в успехе, но охотно согласился пройти проверку на полиграфе. К тому же он был благодарен человеку, захотевшему еще раз попробовать помочь ему.

— Я возьму с вас чудовищный гонорар, — предупредил я, — но помогу заработать на него деньги.

— Если вы сумеете вытащить меня, — пообещал Сэм, — я десять лет буду отдавать вам весь свой заработок, оставлю столько, чтобы не умереть с голоду. Честно говоря, я не думаю, что у вас получится, но если хотите попробовать, я согласен.

— Чемодан укладывать подождите, — сказал я, — но вещи держите наготове. Полиция уже давно имеет дело с полиграфом и прекрасно знает, что это надежная штука. Если выдержите проверку — выйдете отсюда.

Чтобы выдержать проверку, ее надо пройти. Мне нужно было получить разрешение, чтобы явиться в тюрьму с полиграфом, с опытным экзаменатором и провести тщательное тестирование Сэма. Очень скоро я начал понимать, что имел в виду Пол Холмс, когда сказал, что штату Огайо правда не нужна.

Я пытался действовать разными методами. Вскоре после того как взялся за это дело, я сказал Стиву Шеппарду, что хотел бы встретиться с Луисом Зельцером.

— Совершенно очевидно, — сказал я, — что Зельцер и «Кливленд пресс» сыграли в этом деле свою черную роль. Я чувствую, что когда мы попросим Майка Ди Салля, кстати, очень доброго человека, разрешить провести тест, Зельцер отговорит его и Майк мне откажет. Может, лучше я сначала встречусь с Зельцером и поговорю с ним. Я скажу ему: «Мистер Зельцер, почему бы вам не поддержать этот тест? Во время расследования Сэм отказался от проверки на полиграфе, предложенной полицией. Я полагаю, у него были для этого серьезные основания, но ваша газета использовала этот отказ в своих целях. Так что теперь вы смело можете поддержать этот тест и сказать, что всегда стремились к установлению истины. Если Сэм не выдержит проверку, это оправдает вашу позицию, если выдержит — вас не в чем будет упрекнуть». Зельцер вполне может пойти на это.

— Обидно, если он выйдет сухим из воды, — сказал Стив, — но я согласен.

Когда я позвонил Зельцеру, он спросил, почему я обращаюсь с этим вопросом именно к нему.

— Я не имею никакого отношения к делу Шеппарда, — заявил он.

— Исторически, — ответил я, — вы имеете к нему самое непосредственное отношение. Кроме того, вы по-прежнему пользуетесь большим влиянием. Мне бы очень хотелось с вами поговорить.

Зельцер назначил мне встречу у себя в редакции. Когда я пришел, он принял меня в присутствии двух редакторов. Я изложил им свое предложение. Зельцер слушал очень внимательно, но не произнес ни слова. За него говорили редакторы. Они заявили, что навели обо мне справки и что для них я — всего лишь новичок. Возможно, за мной стоит журнал «Эргози», интересовавшийся делом Шеппарда, или Эрл Стенли Гарднер и суд высшей инстанции, который в 1957 году проверял на детекторе лжи Стива и Ричарда Шеппардов и их жен. Группа Гарднера установила, что все четверо говорили правду, отрицая всякие попытки выгородить Сэма и утверждая, что верят в его невиновность. Эти редакторы заявили, что я и двух недель не продержусь адвокатом Сэма, что я просто хочу заработать дешевую популярность и сбежать. Во всяком случае, они явно не собирались соглашаться ни с одним моим словом.