Чтение онлайн

— Сэм, — прошептал я, — мы выиграли.

Я видел, что он мне не верит.

— Мы вынесли вердикт, — объявил Ральф Уичел, старшина присяжных.

— Он у вас?

Уичел передал бумагу с вердиктом бейлифу, тот отдал ее судье Тэлти. Судья развернул бумагу и прочел.

— Мы считаем, что подсудимый невиновен.

Бах! Сэм грохнул кулаком по столу.

— То-то же! — воскликнул он.

— Тише, Сэм, — сказал я, — суд еще не кончился.

Но я хорошо понимал его чувства.

Я понял это далеко не сразу, но когда Сэм Шеппард вышел из тюрьмы, он уже был конченый человек. Ничто не могло его спасти. Ему вернули честь и свободу, но не могли вернуть загубленную жизнь.

Он не сумел найти свое место ни как человек, ни как врач. Десять лет в тюрьме, два года постоянного нервного напряжения, алкоголь, наркотики — и все, человеку конец. В 1967 году ему вернули лицензию на право заниматься медицинской практикой. Как и большинство компенсаций, полученных Сэмом Шеппардом от общества, она пришла слишком поздно. На следующий год он поступил на работу в больницу городка Янгстаун, штат Огайо. Через несколько месяцев против Сэма было возбуждено дело, его обвинили в преступной небрежности, в результате которой умер его пациент. Сэм бросил работу, а на следующий день состоялось еще одно прощание. Эпистолярный роман Арианы Теббен-Йоханс и Сэма Шеппарда закончился. Ариана подала на развод.

Сэм переехал в Колумбус, где без особого успеха пытался заняться частной практикой. В конце концов он сделал жалкую попытку заработать деньги на своем имени и стал третьеразрядным профессиональным борцом. В октябре 1969 года он женился на Колин Стрикленд, двадцатилетней дочери своего менеджера.

Через несколько месяцев, перед самым Рождеством, я ужинал с Сэмом. В нем мало что осталось от того человека, с которым я познакомился в тюрьме восемь лет тому назад. Тогда он поразил меня бодростью духа и крепостью тела. Я не заметил в нем никаких признаков разрушения, уже тогда начавшего свое дело. Теперь это разрушение было заметно и во внешности, и в поведении. За ужином он признался мне, что хочет умереть.

— Вряд ли я проживу еще полгода, — сказал Сэм.

Он оказался прав. 6 апреля 1970 года Сэмюэль Шеппард был найден мертвым у себя дома. Его новая жена сказала, что накануне вечером он отвратительно себя чувствовал, решил, что начинается грипп. Но причиной смерти оказалась слишком большая доза лекарства. Кроме того, имелись свидетельства, что последнее время он очень много пил. Ему было всего сорок шесть лет.

На похоронах Сэма я нес его гроб. Помню, что его менеджер был в спортивной куртке, клетчатой рубашке и галстуке с гавайской красоткой. Ричард Шеппард присутствовал на похоронах, но Стив и Сэм-младший путешествовали по Европе и не смогли вернуться в срок. Среди провожавших Сэма была группа юных рокеров, с которыми он подружился. И, разумеется, газетчики и телерепортеры.

Гроб с телом Сэма опустили в могилу и зарыли землей. Последнее, что я видел, уходя с кладбища, — жужжащие кинокамеры.

В летний сезон Кейп-Код был настоящей золотой жилой. Денег здесь тратили больше, чем их могло храниться в местных банках. Поэтому огромные суммы денег регулярно раскладывались по парусиновым мешкам и отправлялись в Федеральный резервный банк Бостона обычным почтовым фургоном. Одно время фургон на протяжении семидесяти пяти миль — с центра полуострова, от Хианниса, до дороги № 3 на Бостон — сопровождали полицейские с пулеметом. Но в то лето, в июле 1962 года, почтовое ведомство США известило полицию штата, что вооруженная охрана больше не требуется. Никто потом не смог толком объяснить, почему было принято такое решение, но поскольку всем известно, что ни дождь, ни снег, ни тьма, ни жара не могут задержать почту, так почему это смогут сделать грабители? Кроме того, в каждом фургоне были водитель и охранник, вооруженные револьверами 38-го калибра.

Вечером 14 августа фургон с водителем Патриком Шеной и охранником Уильямом Барретом выехал из Хианниса в Бостон. Был теплый вечер, и если Шена и Баррет о чем-то беспокоились, то никак не о лежащих в кузове брезентовых мешках, в которых находилось более полутора миллиона долларов мелкими банкнотами.

Когда фургон выехал с полуострова и направился по дороге № 3 на север по южному берегу залива Массачусетс, небо было ясное, видимость хорошая, дорога сухая.

Первым большим городом на их пути был Плимут. Дорога там идет по холмистой местности. На отдельных участках встречные полосы движения этой сверхскоростной автострады разделяет более 100 метров. В других местах одна находится метра на полтора выше другой, так что идущие по ним машины оказываются не видимыми друг для друга.

Возле Плимута, на южной окраине города, когда фургон подъехал к пересечению с Кларк-роуд, их обогнали два олдсмобиля. Ни Шена, ни Баррет не обратили на это внимания. Но когда они посмотрели назад, то увидели, что через все шоссе № 3 протянулись знаки, перекрывающие движение и направляющие в объезд весь транспорт, идущий на север. Такие же знаки перекрывали Кларк-роуд, не позволяя машинам выехать на автостраду. Почтовый фургон оказался отрезанным от всех.

В двух милях от перекрестка, на участке, где встречные полосы были скрыты друг от друга, олдсмобили остановились. Когда до них оставалось метров шестьдесят, один вдруг круто развернулся и перегородил дорогу фургону. Шена резко затормозил. Ни он, ни Баррет еще не понимали, что происходит. Однако они быстро все поняли, когда человек в полицейской форме подбежал к левой дверце фургона и наставил дуло автомата в лицо Баррету.

— Открывай, — потребовал он, — или я разнесу тебе башку.

В следующее мгновение второй человек, пониже ростом, обратился с таким же предложением к Шене.

Не успели Шена и Баррет и глазом моргнуть, как оказались в кузове фургона. Бандиты связали им руки и ноги и приказали лечь на пол лицом вниз. Лжеполицейский, высокий мужчина, которого сообщник называл Тони, остался охранять их с автоматом.

— Делайте, как велят, — заявил он в лучших грабительских традициях, — и ничего с вами не будет.

Второй, пониже, по кличке Кутила, сел за руль, и они поехали. Через несколько минут жертвы поняли, что машина идет по неровной узкой дороге. Два или три раза фургон останавливался и из него выгружали мешки с деньгами. Наконец он остановился еще раз, и грабители вышли.

— Пятнадцать минут сидите тихо и не рыпайтесь, — предупредили они, — а то мы можем вернуться.

Через пять минут Шена попытался освободиться от веревок, но тут бандиты действительно вернулись и пригрозили им еще раз. Теперь уже оба сидели тихо.

Сколько они так просидели, осталось неясным, но в конце концов им удалось освободиться и выбраться из фургона. Баррет посмотрел на часы. Было 21.35. Фургон стоял на узкой разбитой дороге, выходящей на шоссе 128, сверхскоростную автомагистраль, огибающую Бостон и пересекающую шоссе № 3. Они находились к югу от города, милях в сорока к юго-западу от того места, где остановили их машину. Баррет и Шена еще не пришли в себя после потрясения, и неудивительно. Тони, Кутила и их сообщники стали богаче на 1 551 277 долларов. Фургон был пуст.

Пострадавшие пытались останавливать проезжавшие мимо машины и наконец остановили какого-то молодого человека на мотороллере. Это был студент-иностранец, плохо понимавший по-английски, но Баррет и Шена все-таки сумели с ним объясниться. Их ограбили — им нужна помощь, нужна полиция. Студент отправился на поиски полицейского.

Милях в тридцати от того места, где Баррет и Шена выбрались из фургона, я сидел в саду возле дома своих клиентов и близких друзей, Теда и Джейн Питманов, наслаждаясь чудесным летним вечером и рассказывая им о деле Шеппарда. Кто-то из детей Питманов слушал музыку по радио, и мы все невольно прислушались, когда передачу прервал экстренный выпуск новостей: