Чтение онлайн

Я подивился такой наивности столь мудрого агломерата. Конечно, мне легко судить, зная, что получилось из Клубов. Но идея-то была грандиозная.

На многих страницах дневника Предтечи я встречал интересные, родные мне мысли:

«Агломерация рождается на выжженной планете. И мы обязаны помнить, что Агло — не только продолжение прежних цивилизаций, но и прямая наследница цивилизации, спалившей планету, а значит, несущая в себе опасные ростки. Забыв опыт прежнего, мы погибнем, удобрив почву для поросли зла и самоуничтожения».

«Мы имеем ограниченные сырьевые ресурсы. Любые свеженькие, даже неизвестные источники энергии упрутся в нелепость их расточительного использования, глупого разбазаривания. Даже если мы откроем практически неиссякаемые мощные энергетические ресурсы, мы, при нашем недомыслии, вскоре столь же чудовищно увеличим потребление — и снова окажемся у разбитого корыта. ЗОД должна жесточайшим образом положить конец нерациональному головотяпскому расходованию средств жизнеобеспечения — от воды до топлива, воздуха и т. д.»

«Вопрос рождаемости. Вокруг этого архиважного вопроса, увы, тьма демагогии. При войнах, истребляющих периодически огромные массивы живого, не стоит проблема ограничения рождаемости — нужно пушечное мясо. И чем страшнее виды оружия, тем больше нужно этого самого «мяса». Но теперь, когда Агло — едина в мире, когда оборона от возможной агрессии из космоса зависит только от наших технических достижений, а не от количества обороноспособных агломератов, — теперь рождаемость может и должна определяться рамками разумного. Приведите мне хоть одну логичную причину размножаться до миллиардов, до триллионов! Где же предел, в таком случае? Это вопрос столь же риторический, как и вопрос о том, начиная от какой по счету песчинки образовывается куча. Недискуссионный в теории вопрос совершенно прост в решении на практике. Норма народонаселения определяется простейшим образом. Сколько мы можем без напряжения, не придавая выработке продуктов питания первостепенного значения, произвести продовольствия, столько жителей и должно быть. Каждый должен есть сытно, но в меру. С новыми взлетами науки, техники и технологии мы можем позволить себе и качественный скачок населения. При менее благоприятных обстоятельствах их планируем сокращение населения в следующем поколении. Увеличивать количество продуктов труда за счет увеличения числа работающих — путь преступный для высокоразвитой цивилизации, который приведет ее только к тупику, гибели. Верно, сто работников производят в двадцать, а не в десять раз больше, чем десять работников. Но десять работников потребляют вдесятеро меньше ресурсов, — а это, со временем, станет определяющим. А таскаться по галактике в поисках сырья — это занятие чрезвычайно глупое. Как если бы ленивый, тупой агломерат не мыл за собой посуду, а всякий раз доставал бы из шкафа новую. Как ни велик шкаф галактики — и он вскоре опустеет. А цивилизация, которая не только не моет за собой посуду, но и постоянно колотит ее, обречена на самую печальную нечистоплотность в конце своего пути.

Иногда качественный скачок техники возможен лишь после количественного скачка населения. Это редкий вариант. Вариант опасный — тут можно просчитаться: население увеличить, а качественный рост технологии и техники на поверку окажется преувеличенным, ошибочно запланированным».

«Я никогда, — писал Предтеча, — не соглашусь с определением, что агломерат — есть животное, которое гораздо лучше прочих питается, защищается от холода и жары, а также всевозможных врагов. А ведь именно к этому сводились Усилия всех предыдущих цивилизаций: еда, одежда, жилище. И лишь как блеклый орнамент — духовная деятельность, которая периодически вымирала вовсе или сводилась к шебуршению, к частому почесыванию в затылке, к балаганам — вместо высоких искусств».

«Мы вступали в контакт с несколькими цивилизациями, резко отличающимися от нашей. Космос дал значительное разнообразие форм жизни. Но ни разу нам не встречалась цивилизация, которая пошла бы по пути приоритета духовности. Везде духовное начало является производным от развития материального. Это потому, что везде мы сталкивались с социальным неравенством. С наступлением социального равенства духовное обязано выйти на первый план. Нельзя же — проклятье! — духовному развитию все догонять материальное развитие общества. Эти «наперегонки», в которых фора — материальному, слишком дорого нам обходятся. Эдак цивилизация пройдет весь свой путь и сгинет, а духовное все еще будет хромать на костылях. Приостановите материальное производство, дайте духовному догнать его. Будьте разумны!»

Нет, Предтеча, если я стану владыкой планеты, никогда не будет по-твоему. Никогда. Мне нужна Защита в самом низменном ее виде, в самом грубом. А эти самые духовные ценности — какой от них прок? Мне приятно читать тебя, Предтеча, приятно разделять твои взгляды, но поступать я буду так, как повелит мне… мой ум.

Четыре дольки времени.

Я встал, кутаясь в плед. Медленно дотлевали лучины. Наощупь отыскал кресло, опустился в него и нажал кнопку уличного обзора. Экран дальнозора вспыхнул белым комом — на площади перед Оплотом лежал снег. Глаз камеры медленно осматривал площадь. Ракетные установки покрыты пушистым снегом — и никого рядом. Конечно, откатились подальше, покинув ненавистные орудия смерти, чтобы не перестать быть при взрыве Оплота. Пусто, пусто… Один. Этого и следовало ожидать. Бесславный конец. Я поспешно переключил дальнозор на общепланетарный канал: там должно быть что-нибудь повеселее этой унылой белой пустыни.

Показали опять-таки панораму площади перед Оплотом. Диктор говорил, взахлеб говорил. Я оцепенел.

— …нет, Чунча не сделает этого, нет и нет. Есть еще время опомниться, — частил диктор. — Пим и Джеб предпринимают лихорадочные усилия, чтобы остановить безумца. Но сейчас мы вынуждены подчиниться требованию Чунчи — предоставить канал в его распоряжение. Умоляем вас, Чунча, не делайте опрометчивых шагов — мы согласны на переговоры!

Картинка сменилась. Обширный зал, в центре которого не было ничего, кроме возвышения. Чунча находился рядом с этим странным сооружением.

— Крупный план, пожалуйста, — обратился он к невидимом операторам. — Да, перед вами знакомая всем Черная Кнопка. Я нашел зал Координатора. Вы видите обломки робота — я пустил его первым подойти к Кнопке — и последняя система Защиты сработала. Но теперь между мной и этой милой чернушкой не существует препятствий. До истечения ультиматума Джеба осталось две минуты. Сам Джеб только что погиб, пытаясь овладеть Оплотом штурмом. Джеб сработал в лоб, и опять системы Защиты отреагировали четко, моего вмешательства тут не потребовалось.

Я выдвигаю свой ультиматум: капитуляция. Полная и безоговорочная.

«Итак, Чунча — правитель планеты, — подумал я. — А я был его марионеткой, ширмой. Ловко он меня!»

— Я требую, — продолжал Чунча, — назначения президентом…

«Сволочь ты, сволочь!..»

— …Бажана, организатора и главы переворота. Бажан — горячий приверженец Защиты. Он нашел и уничтожил Дурака, теперь он оградит нас от пришествия следующего. Слава Бажану! Преображенцы обязаны сдаться на милость победителя. Бажан прощает всех участников путча, проявивших понятное малодушие, и поручает им занять основные узлы Агло, принимать капитуляцию отрядов преображенцев. Я…

Он подробно расписал, что кому надлежит делать.

Очевидно, нервное потрясение было слишком велико, сказались также и бессонные ночи — я спал.

Кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза: мозаичный зал ярко освещен, рядом стоит Чунча.

— Эй, мой Президент, проснитесь. Извольте принять Агломерацию. Все готово — и милым бантиком завязано. Преображение лопнуло, как мыльный пузырь… Пим погиб, ха-ха, при попытке к бегству. Лучшие — под замком. Ступайте править.

— Но я…

— Э-э, не ломайтесь. Ведь вы же хотели этого.

Я выпростался из кресла — и оттолкнул Чунчу.

— Ты хам, — сказал я, — кто тебе позволил меня лапать! Знай свое место. Где тут править? Я готов.

Чунча в восхищении хмыкнул.

Двери зала распахнулись, и я узрел знакомые мерзкие рожи путчистов.

— Спасибо, ребятушки! — весело приветствовал я их.