Защита подземелья
Шрифт:
– Говорят, здесь скрывается древний монстр. Выдержите это достойно.
Лица виновных стали мертвенно бледными.
Чудища, жившие в воде, плыли к мужчинам. Были видны тени бестий, которые двигались под ледяной платформой.
Преступники кричали и вертелись, и одновременно с их напряженными движениями монстры поспешили к нижней части их тел и начали разрывать их.
– Просим вас, пощадите нас!
– Мы приносим извинения, о великий генерал! Я умоляю вас!
Постепенно.
Под ледяной водой бестии объедали плоть мужчин маленькими кусочками. Монстры разрывали зубами стопы преступников, отдирали плоть на талии и обгладывали легкие. Со временем крики стихли. Вокруг залегла тишина. Тысячи солдат, наблюдавших за казнью, молчали. Только головы преступников остались над льдом, в то время как под ледяной платформой расходился, окрасивший воду, темно-красный цвет.
Фарнезе взглянула на кровь, которая расползалась под ее ногами.
Потом она подняла головы виновных. Так как их тела были уже полностью оторваны от голов, то их головы легко вытянулись изо льда. Фарнезе осмотрела на замерзшие с болезненной гримасой лица, и тихо сказала, как судья, который оценивал работу третьесортного художника.
– Это непривлекательно. Форма их голов неудовлетворительная.
Фарнезе бросила головы командирам.
– Подвесьте их.
Головы преступников насадили на жерди и выставили на обозрение в центре деревни. Ножом на их лицах было вырезано слово "насильники". Кровь стекала по вырезанным клинком линиям. Той ночью холод был столь суровый, что капли крови замерзли.
На следующий день солдаты оставили отделенные головы позади себя и перешли широкую полосу льда. Ступая по льду, солдаты часто смотрели вниз себе под ноги. Казалось, что мысль об этих головах все еще таилась в их разумах. С того дня, нарушали военный порядок солдат, больше не было.
Без ведома армии мы с Лазурит произвели оценку.
– Видишь? 30 пунктов.
– Вашей покорной слуге кажется, что 20 пунктов.
Фарнезе выбрала лишь одно решение: страха наказания. В расправе не было точности, и ее до отказа наполнял только благоговейный страх. А раз она была наполнена лишь неопределенностью, у расправы не было формы, а без формы она не могла существовать сама по себе.
Расправа Фарнезе не могла зайти так далеко, как карающие меры. Теперь офицеры будут лишь бояться Фарнезе, которая осуществила расправу. Как ребенок, который боится своих родителей. Будет ли это человек при власти, который пытается заниматься политикой с помощью страха, или родитель, пробующий дисциплинировать ребенка с помощью благоговейного страха, это были обычные ошибки, совершаемые людьми. Неудивительно, что ужасный родитель был также ужасным человеком при власти. Я относился презрительно к тем индивидуумам, которые пытались управлять должным образом страной, когда не могли управиться в собственном доме поначалу, несмотря на использования метода Конфуция и Мэнцзы.
Лазурит вздохнула.
– Ваше Высочество, Ваша покорная слуга разочарована. При таких условиях она ничего не сможет понять, даже если пройдет 5 лет.
– Что ты предлагаешь?
– Ваша покорная слуга коренным образом переделает ее. Если мисс не может самостоятельно постигнуть логику, тогда разве не должны вложить в нее разум мы сами?
Глаза Лазурит холодно сверкали.
В этот момент здесь родилось зазубривание.
Лазурит воспитывала Фарнезе еще строже.
В месте, вне поля зрения солдат Лазурит била и обучала Фарнезе. Лазурит не была склонна любезничать с обучаемой. Без каких-либо похвал она учила Фарнезе, как не опускать голову, как не говорить слова с заминкой, как не смешивать выражения лица, как не сутулить спину и как не портить свою походку. Лазурит говорила спокойно.
– Смотри прямо. Говори прямо. Иди прямо.
Фарнезе училась, получая удары. После того, как она была избиваема на протяжении 4 дней, Фарнезе едва могла подготовить хоть одну речь. Лазурит также научила ее, как под каким углом нужно правильно смотреть, куда направлять шаги и где делать акцент на словах. Наконец, стоя перед взглядами солдат, Фарнезе выступила с речью...
Глава 2: Зима (часть 6)
– Берегите свое мужество. Не пытайтесь смело мчаться, когда только возможно. Берегите свое милосердие. Не пытайтесь дарить милосердие другим, когда пожелаете. Берегите свое сладострастие. Не пытайтесь хватать и насиловать девок или мальцов, когда жаждете этого. Мужество, которое в вас есть, когда вы сражаетесь рядом со своими сослуживцами, не есть смелость. Милосердие, которое вы дарите нашим врагам, не есть доброжелательность. Сладострастие, которое вы высвобождаете на свою подругу, не является страстью. Ваш генерал-майор презирает солдат, которые действуют смело, когда не должны, проявляют милосердие, когда не должны, и насилуют, когда не должны.
– Ваш генерал желает, чтобы ваша смелость, джентльмены, использовалась исключительно, чтобы сносить головы врагов, чтобы ваше милосердие использовалось исключительно, чтобы прощать ваших сослуживцев, и чтобы ваше сладострастие использовалось исключительно, чтобы брать семьи врагов. Сдерживайте свою смелость, берегите свое милосердие, экономьте свое сладострастие и посвящайте ваш страх и ужас этому генералу. В ответ вы все получите как дань страх и ужас от каждого недруга в мире.