Чтение онлайн

– Мы слышали, что мисс Пеймон добра с обычными простолюдинами, так что у нас была небольшая надежда. Но оказалось, что она не такая добрая, как говорят слухи. Ахахаха.

– Вы смеетесь? Разве сейчас уместно смеяться?

Плечи ведьм тряслись.

Я добивался от них ответов, чтобы узнать, какую информацию они продали. "Нет, ничего серьезного. Правда, ничего", а преступление, в котором призналась Хумбаба, в конечном итоге относилось к категории чего-то серьезного. Услышав правду, что они передали все о процессе спасения Фарнезе и приказе устроить резню Пеймон, я схватился за затылок. Когда я спросил их, сколько денег они должны были получить, они ответили, что 3000 золотых. Поскольку половину из этого они потеряли, то они едва смогли получить 1500 золотых, продав меня.

Как возмутительно.

Мне попалась на глаза накидка, которая висела на бельевой веревке в палатке. Это была черная накидка, которую я подарил Хумбабе вчера. Никаких грязных пятен больше не было, и накидка сохла, что заставило меня удивиться, стирали ли они ее снегом на улице. Кажись, у ведьм искренность стирки куска ткани, который я подарил им, и бездумный акт предательства меня ради денег легко сосуществовали вместе.

Веселье сошло с лиц ведьм. Я впервые увидел ведьм с бесстрастными лицами. Для них это совершенно не казалось нелепым. Предполагалось, что люди, которые всегда улыбались, были тем, у кого есть причина постоянно улыбаться, но сам факт, что они были вынуждены постоянно смеяться, для них не был таким уж смешным. Вот в чем была причина.

Я заговорил, словно вздыхал.

– Девушки, политика вам не идет. Владыки Демонов и я сейчас действуем кулуарно*. И если группа таких чистых девушек, как вы, попробовала бы втиснуться туда, это только нанесло бы вам сильный вред. Поскольку вы все пошли против военного порядка, вы должны понести наказание.

– ...

– Принесите разделочную доску. Я отрежу у каждой из вас по пальцу.

Один за одним, своим кинжалом я отрезал у ведьм пальцы. Это был тот же кинжал, который я использовал, чтобы совершить убийство, когда попал в этот мир, клинок, забравший жизнь Андромалиуса.

Когда безымянные пальцы на их левых руках были отрезаны, кажется, ведьмы не ощущали какой-то особой боли. Ощущения боли и разума, который должен был бы упасть вместе с их безымянными пальцами, в ведьмах не было. Отрезая их пальцы, я говорил:

– Поскольку у вас длинная жизнь, однажды вы встретите своего спутника жизни. Даже если этот спутник жизни признается вам в любви и сделает предложение, теперь у вас больше нет пальца, на который одевают кольцо. Вы навсегда покалечены. Покайтесь в пепле и пыли за глупость, что вы не ценили узы и опрометчиво предали их. Вы поймете это чувство, когда встретите того, кого полюбите.

– ... Хозяин.

– Найдите меня засветло. Я отдам вам остальное золото, которое вы не смогли получить.

Я вытер кинжал краем моего плаща и оставил помещение. Когда я вернулся в свою собственную палатку, Лазурит готовила постель. Каким-то образом Лазурит подслушала разговор между мной и ведьмами, так что она знала все.

– 5 баллов. Наказание было чрезвычайно слабым. Было бы лучше убить их.

– Они поймались сознательно.

– Прошу прощения?

Я поднял бутылку с алкоголем и выпил прямо из нее.

– Разве ведьмы, которые прожили более 200 лет, так наивны? Они точно знают, что Барбатос близка со мной, так что если бы они шпионили, то им бы пришлось вести себя более осторожно. Несмотря на это разве они не ходили туда и обратно между моим лагерем и лагерем Пеймон без какой-либо маскировки?

Лазурит подперла подбородок рукой.

– Ваше Высочество говорите, что ведьмы намеренно предали Ваше Высочество, чтобы их поймали? Ваша покорная слуга не понимает. Какую выгоду они могли от этого получить?

– Это проверка. Они проверяли, действительно ли я хороший человек, от которого можно зависеть, или нет.

– Проверка...

– Наверно, они забеспокоились, поскольку я постоянно относился к ним с добротой. Они хотели верить и посвятить свою преданность мне, но они были не в состоянии сделать это, потому что не были уверены, буду я дорожить ими или нет. Поэтому они проверяли меня. В случае необходимости они могли лелеять идею о том, что прыгнут на корабль и присоединятся к стороне Пеймон...

Кажется, услышав мои слова, Лазурит еще сомневалась.

С приходом рассвета пришли и ведьмы. Поскольку им не хватало смелости зайти в мое жилище, ведьмы стали на колени на снегу на улице. Как только я вышел из палатки, 11 сестер склонили свои нагие тела на снегу. На них не было одежды.

На чистых белых спинах ведьм остались неизменные шрамы. Следы от плетей, следы от ожогов от прошлых пыток, и раны, которые были исцелены, потом нанесены вновь, пока шрамы не остались нетронутыми, обвивали их тела. У всех ведьм, на которых не было ничего из одежды, на шее висело ожерелье, а в ожерелье висело по указательному пальцу, которые я отрезал.

Хумбаба склонила голову до земли.

– Мы, сестры Бирбир, рожденные без дома, воспитанные в темных переулках городов и деревень, и те, которые проводили наши жизни в качестве наемников десятилетиями и столетиями, теперь желаем забыть наше прошлое и обрести ценность в нашей жизни исключительно как сторонники Владыки Демонов Данталиана. Наши сердца, наши головы, наши души всегда будут частью достояния Вашего Высочества. Однако, Ваше Высочество, просим вас позаботиться о наших потерянных сердцах, головах и душах.

Клятва на верность.

Когда дворяне клянутся в верности, они посвящают свои сердца, мещане посвящают свои сердца и головы, а простолюдины посвящают все вплоть до своих душ.

Я вынес все накидки, которыми владел, и надел их на каждую из них. Ведьмы без устали поправляли свои черные мантии.

Я прислонился лбом ко лбу Хумбабы.

– Клянусь, что я, Данталиан, никогда не отвечу тишиной на совет и никогда не отвечу насмешкой на предложение. Если вы поклянетесь потеть и проливать кровь ради меня, тогда я отплачу вам точным весом за каждую каплю пота и крови.