Защита вздорного свидетеля
Шрифт:
Так сложилось, что государство платило служивым людям мизерные оклады, угрожая военной пенсией, которая ниже низшего предела.
Это был явный намек на свободу дополнительных заработков. Никто явно не говорил, что воруйте или берите взятки. Но негласно поощрялся принцип: «Крутитесь, как хотите!»
И все крутились!.. Кто-то передавал туда-сюда письма, кто-то пропускал адвокатов и родственников, кто-то снабжал камеры продуктами, водкой и даже наркотиками, а кто-то по особым просьбам уничтожал улики и угрожал свидетелям… За хорошие деньги делали всё, слегка переступая закон.
Но вдруг появился лейтенант Дунаев!.. Чужой среди своих! Это выродок какой-то!.. И как таких честных земля носит?
Юра Дунаев и сам не брал взяток, и другим не давал!.. Нет, он не стучал в вышестоящие органы. Но в личных разговорах протестовал и клеймил, не взирая на лица!
Он всех достал!.. Начальник СИЗО активно искал способ, избавиться от диссидента.
А вот капитану Бородину такой способ представился…
Побег Артура Шмакова планировался на смену Юрия Дунаева. Но сценарий собирались играть такой, что будто бы лейтенант организует побег Кирилла Шаранова по кличке «Шурин»…
А, поскольку Шмаков сидит в одной камере, то его уводят насильно. Вроде как, Артур не бежал, а случайно попал под раздачу!
Бородин провел встречу с «Шуриным», и тот сразу согласился. Одно дело бежать самому, а совсем другое под крышей капитана СИЗО… Это не одно и тоже. Тут две большие разницы!
Сам Шмаков вначале был против. Но согласился, услышав, что в организации дела участвуют Оксана Боровик и адвокат Штурм.
И тогда Олег Бородин начал готовить операцию, включая сообщников, реквизит и улики против лейтенанта Дунаева…
Всё! Больше в СИЗО не будет белой вороны!.. Ишь он какой! Захотел чистеньким быть?.. Нет уж! Когда в стране воруют с головы и ниже, то и ты будь добр идти в общем строю…
Один за всех, и все за одного!
Через пять минут после ухода Наташи Чурановой директор «Яхт-клуба» позвонил «Левше».
Потом информация дошла до «Старика», который долго думал, выискивая правильное решение… С одной стороны, деньги, обещанные старшим Шустриковым, соблазняли.
Но приступ, толкнувший Старцева на ограбление «Аркадии» до сих пор не прошел. Виктора Николаевича каждую ночь трясло, как при ломке… А почему?
Подсознательно он понимал, что оставив в живых свидетеля Мишу Шустрикова, он не завершит дело и не вылечит себя…
Старцев позвонил «Суслику» и направил его в «Пурпурную», в номер 711.
– Но я прошу тебя, Юра, чтоб сейчас без проколов! Сделай всё очень аккуратно. Не надо идти через основной холл и попадать под камеры… И не вечером, когда полно народа, а глубокой ночью. Не раньше полуночи!
– Теперь я ученый!.. Ошибок не допущу. Сделаю всё четко, как в аптеке!..
– Верю в тебя, Суслов!.. Действуй!
– Ночью в «Пурпурную» продукты привозят… Я зайду в полночь со стороны складов при кухне…
В полночь у Кирилла Ильича Шаранова случился сердечный приступ. Он хватался за грудь, закатывал глаза и жалобно стонал, прося о помощи.
Камера была полупустой – на шесть шконок всего трое «отдыхающих».
Это Артур Шмаков, Игорь Сапелкин по кличке «Сопло» и умирающий сердечник «Шурин».
Здоровые жители камеры дружно колотили в дверь, требуя то врача, то доктора.
Охранник в звании сержанта не стал открывать сам, а позвонил старшему смены лейтенанту Дунаеву.
Они вместе открыли дверь, и сержант, на всякий случай, поставил Шмакова и Сапелкина лицом к стене, а Юра Дунаев попытался осмотреть больного…
«Шурин» играл по системе Станиславского, сопереживая себе и проникая в образ сердечника с приступом… Это было очень убедительно, и честный лейтенант Дунаев сказал «Верю! Это не симуляция».
Сержант остался на этаже, а Шмаков и Сапелкин подхватили стонущего «Шурина» и поволокли его в медицинский пункт на первом этаже.
Дунаев шел сзади, расстегнув на всякий случай кобуру и придерживая правой рукой пистолет… Он знал, что ни врача, ни сменного фельдшера в СИЗО нет. Но там есть какие-то сердечные лекарства, телефон для вызова «Скорой» и выход к площадке, куда может подъехать санитарная машина.
В медпункте Кирилла Шаранова положили на кушетку, и лейтенант позвонил в «Скорую помощь». После этого он сразу связался с постом у ворот, приказав пропустить медиков, которые приедут через десять-двадцать минут.
Времени для «Шурина» оставалось очень мало. Он начал стонать громче, говоря что-то не очень внятное. Но можно было различить отдельные фразы типа: «Подойди поближе, лейтенант… Хочу перед смертью сознаться… Это очень важно».
Юрий Дунаев был не только честным человеком, а и доверчивым!.. Он подошел к кушетке, оставив за спиной тоже честного Артура Шмакова и рецидивиста Игорька Сапелкина.
«Шурин» говорил всё тише, и лейтенант наклонился над ним… А «Сопло» схватил простой деревянный табурет, развернул его ножками вверх и в два прыжка оказался около койки.
Дунаев успел обернуться и хорошо увидел, в чьих руках оружие, которое стремительно опускается на его голову…
Удар был сильный, но глухой. Вероятно, что фуражка смягчила последствия, и череп не раскололся… А вот табуретка разлетелась на куски!
Но лейтенант упал, не издав ни звука…
Сразу с кушетки вскочил Шаранов, и они с Сапелкиным начали раздевать Дунаева.
«Шурин» был посолидней в плечах и в талии. Форму лейтенанта надел Сапелкин!.. А самого Дунаева положили, как больного.
И вовремя!..
Послышался вой санитарной сирены. Потом скрип ворот, а затем шуршание шин рядом с широкой дверью медпункта…
Всё это время Артур стоял вжавшись в стену, не понимая, как себя вести. Он чувствовал, что действие идет не по сценарию, который одобрил бы адвокат Штурм… Бежать, возможно, и надо! Это дело великое. Но зачем об голову лейтенанта табуретки ломать?
Вошел водитель машины в форме фельдшера и женщина-врач в такой же синей куртке. Медики сами поняли, кто здесь больной и готовились осмотреть лежащего на топчане Дунаева.