Чтение онлайн

— Вроде того.

— Тогда он вряд ли женат, если учесть, что здесь бывал чуть ли не каждую ночь.

— Ладно, поищем. Номера нет, это, конечно, плохо. Иголка в стоге сена.

Дома мы сразу легли спать, без намека на интим. Андрей отвернулся к своей стене, я к своей. Все дурацкие разговоры. И так ситуация не то чтобы нормальная, а тут еще началось… Оба хороши, он со своими мыслями, я — с вопросами… Я вздохнула, закрыла глаза, веля себе спать, и тогда услышала слова Андрея:

— У нее были проблемы с психикой.

Замерла, потом аккуратно повернулась. Андрей лежал на спине, подложив руку под голову.

— Сильная эмоциональная травма, — продолжил он, — попытка покончить с собой, долгая реабилитация. Периодические откаты к антидепрессантам. Она не хотела быть со мной, можно сказать, презирала. Я надавил на ее брата, заставил его пойти на мои условия. И она стала жить со мной, думая, что спасает его от разорения. Конечно, ненавидела, — Андрей усмехнулся, я лежала, затаив дыхание. — А я сразу понял, что она особенная. Я хотел ее спасти, вытащить из этого ада, но у меня не получилось. Она просто не воспринимала меня как человека. Я ловил каждую ее улыбку, а она меня не замечала. Только ненавидела, иногда тихо, иногда это прорывалось наружу. А потом я понял, что должен ее отпустить.

Он замолчал, я лежала, не зная, что сказать. Такого точно не ожидала. Значит, любил все-таки. И любовь принесла боль, потому проще ее отрицать, проще вступать с женщинами в потребительские отношения?

— Только не выдумывай много, Даш, — усмехнулся Андрей, словно читая мои мысли. — Мы встретились с ней не так давно. И до того моя жизнь не сильно отличалось от той, что я веду сейчас.

— И что с ней теперь? — спросила я тихо.

— Замуж вышла. Оказывается, травму можно вылечить, только сделать это мог тот, кто ее нанес. А не я.

Мы еще полежали в темноте. Почему-то захотелось его обнять, только вряд ли он обрадуется. Подумает, жалею или проявляю ненужную сентиментальность. Повернула к нему лицо, глаза успели привыкнуть к темноте, и теперь мы лежали, глядя друг на друга.

А потом я потянулась и поцеловала его. Неуверенно, хотя вроде бы мы и занимались сексом уже, но поцелуй — это всегда нечто большее. Андрей ответил, притянул меня к себе. Мы не торопились, целовались нежно, медленно, пока наконец наше терпение не кончилось.

Утром я проснулась, уверенная в том, что Андрей уже ушел, но когда протопала в сторону ванной, увидела его в кухне с чашкой кофе.

— Привет, — сказала, потерев глаза, он ответил. Я быстро умылась, пришла в кухню, села на стул. Андрей посмотрел вопросительно.

— Какие на сегодня планы?

— Будем ждать ответа от тех, кто собирает информацию. Ты сидишь дома, я работаю. Такой план подходит?

Я сморщила нос, а Андрей усмехнулся и легонько щелкнул по нему.

— А что обо мне? Никто так и не заинтересовался моей пропажей?

— Нет. Люди Салагиадзе по-прежнему пасутся возле дома, но на этом все. Кстати, рано утром вернулся твой сосед.

Я подняла на Андрей взгляд, почему-то испугавшись.

— Мирон?

— Он.

Мужчина с интересом наблюдал за моей реакцией. Я кусала губы, не могла скрыть волнения. Мирон вернулся. Не рано ли? Отлежал минимум и сбежал, потому что я пропала? Только этого не хватало… Хотя, наверное, врач может его и здесь осмотреть, если что. Главное, чтобы ничего не случилось. Может, дать ему как-то знать о себе? Записочку послать, что у меня все хорошо?

— Только давай пока без активных действий, — прочитал Андрей мои мысли. — Лучше понаблюдаем, вдруг его появление вызовет у кого-то интерес.

Еще лучше. Поколебавшись, я спросила:

— Ты можешь приставить к нему людей? Ну чтобы они присмотрели за ним, помогли в случае чего?

Андрей посверлил меня взглядом.

— Хорошо, — ответил, вставая, я выдохнула с облегчением. Он сполоснул чашку, посмотрев на часы, сказал:

— Ладно, я поехал. Я же могу рассчитывать на твое благоразумие?

— Да.

— Вот и хорошо.

Он наклонился ко мне, я по инерции подняла лицо, подставляя губы, и только когда он меня поцеловал, подумала: мы сейчас ведем себя, как пара. Растерянно уставилась на Андрея, не зная, как реагировать. Он, кажется, сам не понял, что сделал, так же инстинктивно поцеловал, как я ответила.

— Не смотри так, Даш, — усмехнулся Андрей, — а то я на работу опоздаю.

— Ну и опоздай, — прошептала я, вдруг осмелев. Хотя, конечно, не имела на это никакого права. Он еще посмотрел, опершись ладонью на стол, а потом, усмехнувшись, качнул головой и начал целовать.

Не знаю, опоздал ли он в итоге, но думаю, что да, потому что ушел только минут через сорок. Я мылась в душе и чувствовала себя подозрительно хорошо. Хотелось корить себя за это, но не получалось. Хотя чему радоваться-то — непонятно. Еще вот Мирон… Теперь о нем беспокоиться.

Ему ведь хватит ума прийти к Давиду, чтобы узнать что-то обо мне. Да тот сам не в курсе… А если ляпнет про то, что я рылась в смерти девчонки? Ой нет, только не это. Хотя не в интересах Давида выносить информацию на обозрение. Пока Мирон не знает ничего, ему и двигаться некуда. А так еще сунется тоже в убийство Кристины… Надеюсь, Давид это понимает.

Мысли о Мироне заставили меня весь день провести в тревоге. Твердила себе, что ничего не случится, а все равно места не находила. Сложно сказать, в срок ли венулся Мирон после выписки, или сбежал попросту? Хотелось бы чтобы первое, но сей факт вызывал большие сомнения.

В общем, возвращения Андрея я ждала с нетерпением, и как оказалось, он принес много новостей. Мы сели ужинать, первым делом я спросила, как Мирон. Андрей бросил взгляд, от которого я вдруг стушевалась.

— Нормально он, — заметил все же, — шатался бесцельно по городу полдня, остальное время сидел в квартире. Ребята Давида пока к нему не суются, видимо, выжидают, вдруг он выведет их к тебе.

Я кивнула. Ну что ж, не так уж и плохо.

— Что ты знаешь об этом парне, Даш?

Вопрос Андрея удивил, даже рассмешил. Что я знаю, он это серьезно?

— Я все знаю, — ответила ему, — мы выросли вместе.

— Он поступил в детский дом в пять лет.

— И что? Хорошо, мы росли вместе с этого возраста, так легче? Двадцать с лишним лет — немалый срок. К чему эти вопросы, Андрей?