Чтение онлайн

— Хорошо, — говорю я, стаскиваю нижнее бельё с ног и бросаю его на пол. Она, широко распахнув глаза, смотрит прямо на мой член, и я сдерживаю стон, обвивая её руку вокруг себя. Поначалу она медлит, но потом я замечаю на её выразительном лице любопытство. Я накрываю её руку своей, а другой рукой поднимаю подбородок Вэл, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я не сделаю тебе больно, но мне нужно снять напряжение, чтобы контролировать ситуацию.

Она только кивает и громко сглатывает. Я наблюдаю за её лицом, пока рука Вэл скользит к головке моего члена, а затем опускается обратно. Ей интересно, и, если судить по тому, как она сжимает свои бёдра, Вэл испытывает и другие чувства. При мысли о том, что я могу опрокинуть её на спину и погрузиться в её влажное тепло, я слишком быстро подхожу к краю.

— Сильнее, — хрипло произношу я. — Сожми меня так сильно, как только сможешь.

Вэл начинает высвобождаться из-под моей хватки.

— Я не хочу сделать тебе больно.

Я вновь встречаюсь с ней взглядом.

— Ты не сделаешь мне больно. Это доставит мне удовольствие. Я нуждаюсь в этом, чтобы не взять тебя прямо здесь и сейчас. Пожалуйста.

Я никогда не был так близок к тому, чтобы просить Вэл о том, что уже принадлежало мне. И не думаю, что когда-нибудь зайду дальше этого.

Вэл кивает и опускает руку обратно. Я крепче сжимаю свою ладонь вокруг её, добавляя к ней вторую.

— Тебе больно? — спрашиваю я, тяжело дыша.

— Нет.

Вэл продолжает двигать рукой, увеличивая темп и сильнее сжимая меня, пока разбирается в моих ощущениях. Благодаря этому я быстро и сильно кончаю. Я и близко не подхожу к тому результату, в котором нуждался. Отпускаю её руку, но Вэл продолжает ласкать меня, размазывая мою сперму по члену. Мгновение, и она прекращает, ожидая моих дальнейших указаний.

Я беру влажное полотенце, которым вытирал Вэл, и аккуратно очищаю её руку, убедившись, что в рану на запястье ничего не попало.

Затем я вытираюсь и ложусь в кровать. Вэл поворачивается на бок и позволяет мне прижаться к ней.

Когда она вновь начинает говорить, я уже почти засыпаю, полагая, что она заснула намного раньше меня.

— Думаю, мне понравилось. Не знаю, почему, — говорит она сонным голосом. — Я должна рассказать Роуз.

И моё грёбаное сердце разрывается, потому что она звучит одновременно и грустной, и напуганной.

Если я не выберусь из этой кровати, я сойду с ума. Когда приходит время есть, Адриан хочет накормить меня. Когда приходит время мыться, Адриан несёт меня в ванную на руках. Когда приходит время увидеться с доктором, Адриан остаётся в ожидании вердикта. Дело не в том, что я не ценю заботу, с которой он ко мне относится, просто мне непривычно сидеть сложа руки.

Не доверяю я и всему этому. Не может же наша сделка заключаться в том, что он постоянно находится возле меня и платит неприличные деньги доктору, который навещает меня почти каждый день. Адриан постоянно твердит, чтобы я ни о чём не беспокоилась, но я волнуюсь, и всё время ожидаю подвоха, когда же проявится та сторона его личности, которую все так боятся. Он был ко мне исключительно добр, и в этом вся проблема. Я всю жизнь провела в западне, была агнцем в логове льва, и я больше никогда не буду такой девушкой.

Доктор в очередной раз проверяет мои показатели, а затем надевает свой стетоскоп на шею. Он поворачивается к Адриану и докладывает ему.

— Она в полном порядке. Исцеление проходит успешно, никаких заражений. Постельный режим можно прекращать.

Меня накрывает облегчение, и мне тут же хочется сбросить одеяло и вскочить на ноги.

Адриан смотрит на меня поверх плеча доктора, приказ в его взгляде говорит больше любых слов. Поэтому я не двигаюсь. Когда Адриан говорит, то обращается к доктору.

— Она очнулась всего две недели назад. Вы уверены, что ей можно вставать и ходить?

Невозможно не заметить резкость его тона. Она побуждает меня забраться обратно под одеяла. Меня не пугает возможность того, что Адриан направит её на меня, но опять же, я ожидаю, что вскоре всё изменится. И я стану его рабыней, которая будет исполнять его фетиши. Я не смотрю на Адриана, пока думаю об этом, потому что, видит Бог, я не знаю, что представляет собой настоящий фетиш. Фут-фетиш? Я подношу костяшки пальцев ко рту, чтобы не расхохотаться во весь голос и не прервать их разговор.

Их разговор становится всё тише, и в голосе Адриана всё ещё можно услышать резкость, которую доктор, кажется, не замечает. Когда они заканчивают, доктор покидает комнату, не сказав мне ни слова. Думаю, мне известно, какое место я занимаю в этой иерархии.

Затем замечаю, что Адриан смотрит на меня. Я сглатываю и перевожу взгляд на него, когда он приближается к кровати и опускается рядом со мной.

— Доктор сказал, что ты вполне здорова и можешь встать с постели.

— Я в норме, если это поможет тебе расслабиться. Знаю, ты волновался.

Адриан вскидывает тёмную бровь на моё заявление, и я бормочу объяснение.

— Я имею в виду, ты выглядел взволнованным. Это не значит, что я не ценю твою заботу обо мне, просто я не хочу, чтобы ты и дальше волновался.

Адриан берёт меня за подбородок и за долю секунды заставляет меня поднять на него глаза. У меня пересыхает во рту, когда глаза Адриана встречаются с моими.

— Теперь мне положено волноваться за тебя. А тебе положено довериться мне в том, что я смогу позаботиться и обеспечить твою безопасность.

Безопасность. Это кажется чуждым словом. Лишь с ним я чувствую себя хотя бы близко к этому. Адриан большим пальцем упирается в мой подбородок, привлекая моё внимание.

Я киваю, насколько это возможно в его хватке.

— Я понимаю.

Адриан сужает глаза.

— «Я понимаю» – не то же самое, что «я верю тебе». Я хочу услышать это. Скажи, что веришь в то, что я смогу уберечь тебя.

Я хочу поверить в это, а если мне хочется верить во что-то, у меня прекрасно получается обманывать себя и внушать себе это.