Защитники сердца. Управление привычками и установками, которые мешают стать богатым и получать удовольствие от жизни
Шрифт:
Рационализация развивается по трем основным сценариям:
1. Когда кто-то поступает с вами так, что вы не в силах этого принять…
• Вам не досталась та должность, которую, по вашему мнению, должны были предложить именно вам.
• Вас не взяли в группу поддержки.
• Кто-то предложил более высокую цену за тот дом, который вам очень хотелось купить.
• Ваша лучшая подруга не выбрала вас подружкой невесты.
2. Когда вы сами поступаете в отношении себятак, что с этим сложно смириться, или доставляете себе неудобства…
• Вы споткнулись о собственные шнурки и растянулись на полу в супермаркете.
• Вы снова оставили ключи в машине и захлопнули дверцу.
• Во время деловой встречи вам пришлось не один раз выйти в туалет.
• Вы решили не ходить на похороны друга.
• Вы купили дорогую машину, которую, в действительности, не могли себе позволить.
3. Когда вы поступаете в отношении окружающихтак, что потом не можете взять на себя ответственность за свои поступки…
• На красном свете светофора вы врезались в машину, стоящую перед вами.
• У кинотеатра вы пролезли без очереди.
• Вы дали официанту маленькие чаевые.
• Вы не пригласили своего соседа в любительскую баскетбольную лигу.
• Вы накричали на детей за то, что они не сделали домашнее задание.
Эти примеры — лишь малая доля того, что может произойти. Мысленно вы, наверное, составили собственный список тех ситуаций, в которых с вами случилось то, чего вы не смогли принять, или вы сами поступили в отношении себя или кого-то так, что вам было за это стыдно.
Чтобы осмыслить обиду, страдания или полученные травмы, которых вам не вынести, вы станете искать оправдание (то есть перестраивать образ мышления), в которое можно было бы поверить.
Когда мы испытываем стыд, смущение или чувствуем себя неловко, в действие приходит очень мудрая часть души. Слышали что-нибудь про эго? А действительно, что это такое? В современном обществе у эгоесть много значений: оно может относиться к самоутверждению либо раздутому чувству самоуважения человека, или — в философских терминах — к «Я».
Впрочем, согласно Зигмунду Фрейду, эго является частью разума, содержащей сознательное. Считается, что оно функционирует по принципу реальности, то есть позволяет нам выражать свои желания, побуждения и моральные установки на практике соответствующим, с точки зрения социума, способом. Эго символизирует здравомыслие и предусмотрительность и развивается с возрастом.
Есть и другая часть, указывающая на все пальцами, которую Фрейд назвал суперэго. Она помогает нам оставаться законопослушными, контролировать себя и следовать своим моральным ценностям. Но когда мы делаем что-то, чего нам не следовало бы делать, поскольку это расходится с установками нашей глубоко укоренившейся системы ценностей, эго защищает себя, пытаясь найти оправдание поступку и уберечь наше «Я» — нашу сущность. Для этого оно порождает логические объяснения, которые не расходились бы с нашими моральными принципами. И каждый день оно так поступает неоднократно!
Упражнение на изгнание оправданий
В течение недели ведите учет того, сколько оправданий находите себе за день. Составьте список:
• нарочитых отговорок — тех, в ответ на которые ваш разум кричит: «Вздор!» в то же мгновение, как только вы их произносите. Вне всяких сомнений, вы близко знакомы с этим типом рационализации;
• отговорок, об использовании которых вам сообщили окружающие. Это оправдания, которые поначалу кажутся здравыми, но лишь до тех пор, пока кто-то не назовет их настоящим именем: Оправдания!
Ознакомьтесь со своим списком. Поразмышляйте над ним и ответьте себе на следующие вопросы: «Каким образом этот перечень разумных причин и объяснений помогал вам до сих пор?», «С какими сложными сферами своей жизни вам не хочется иметь дела?», «Что это за последствия, от игнорирования которых вы страдаете?»
Возможно, осмыслить все это вам поможет история нашего давнего пациента Остина.
Потеря мечты
В ту пору Остин учился на втором курсе университета. Мы познакомились с ним много лет назад, когда он ходил к нам в детскую группу, которую мы организовали для ребят, растущих в смешанных семьях. Долгие годы мы поддерживали связь с ним и его замечательной семьей. С тех пор, как мы впервые повстречали его, мы все не переставали удивляться тому, что уже тогда он знал, что будет поступать в тот университет, где учился его отец, и присоединится к студенческому братству, в котором отец состоял в свое время. Еще когда ему было девять, Остин являлся к нам в толстовке огромного размера, которую его отец носил в своей альма-матер. Сводный брат Остина, Майк, был на шесть лет старше его: он первым вступил в то студенческое братство, и Остин гордился тем, что однажды и сам станет его членом.
Каждую осень он звонил нам. Нас трогало его желание поддерживать связь и радовало то, что мы занимаем в его жизни особое место. В тот год Остин получал право быть избранным в братство, и мы ждали, когда же он расскажет об этом. Но Остин начал с того, что у него в университете все прекрасно. Он упомянул об общественной работе, которой занимался, и обо всех вечеринках, которые посещал. Рассказал о своих соседях по комнате, занятиях по биологии и химии, лекциях по древним цивилизациям, — обо всем, кроме того, чего мы ожидали. Ни одного словечка о том, чем он всегда так грезил: о братстве. А поскольку мы такие люди, которые ничего не оставляют без внимания (в этом наша сила инаша слабость!), то мы осторожно завели разговор на эту тему, спросив его, дал ли он уже присягу братству.
Остин слегка поколебался, перед тем как ответить. А поскольку прежде мы такого за ним никогда не замечали, то поняли: что-то не так. Остин небрежно отклонил наш вопрос: «Да, эти придурки даже не предложили мне в него вступить». А потом принялся подробно рассказывать, что за прошедший год осознал, что студенческое братство — сплошные глупости. Он непреклонно твердил, что такие общины для тех, кому не хочется взрослеть и чьи мысли вертятся исключительно вокруг выпивки. В конце концов, он сказал: «Я поступил в университет не только для того, чтобы друзей найти. Мне нужно думать о будущем». Затем он объяснил, что, по сути, никогда особо не восхищался деловыми партнерами отца, которые были членами того же братства, да и не доверял им.
В течение последних десяти лет Остин только и говорил что об этом студенческом братстве и о том, как пребывание в нем положительно повлияло на всю жизнь его отца. А теперь он утверждал, что ему стало легче, когда он смог уделять учебе больше времени, и что он обрадовался знакомству со студентами, не являющимися членами этой общины. По его словам, с ними было куда интереснее. Зная Остина, мы подумали, что это совершенно противоречит сказанному ранее. Мы спросили, действительноли у него все так хорошо. Он решил не обсуждать эту тему. К тому же, мы понимали, что в наши задачи уже не входит анализ его истинных чувств относительно этой катастрофы. Было ясно: он пользуется рационализацией, дабы защитить свое сердце от страданий. Его не пригласили поучаствовать в том, о чем он так мечтал и что долгое время так много значило для него, его брата и его отца.
Потерять мечту, лелеемую с детства, было слишком тяжело, и, чтобы защититься от мучительного чувства потери, он соорудил это заграждение. Он чересчур глубоко спрятался под этими рационализациями, и они оказали ему медвежью услугу. Остин не сумел примириться с раненым сердцем.
Когда мы надолго задерживаемся в режиме использования рационализации и не смотрим горю в глаза, непременно возникает еще больше лишений и печали. Каждый из нас, время от времени, так поступает — оказавшись, посреди толпы, в дурацком положении, мы ищем способ навести в душе порядок.