Чтение онлайн

Насколько же сильнее была уверенность Клары в правильности занимаемой ею позиции теперь, в 1932 году, когда империалисты для осуществления своих дьявольских замыслов имели гораздо больше технических средств, соответственно чему возросла и их агрессивность. Однако теперь, после образования Советского Союза и многих коммунистических партий, и возможности сопротивления империалистическим планам стали совсем иными, чем в 1912 году.

Таким образом, выступление Клары Цеткин в рейхстаге в августе 1932 года, явившееся кульминационным пунктом ее борьбы против германского фашизма, ее активность на международном конгрессе МОПР’а осенью того же года диктовались горячим желанием из последних сил способствовать созданию в мировом масштабе широкого фронта против фашизма и войны. Было вполне естественно, что она внесла свой вклад в мировое движение, направленное против империалистической войны.

Когда Анри Барбюс, Ромен Роллан, Альберт Эйнштейн, Максим Горький, Генрих Манн, а также и многие другие известные деятели мировой культуры в середине мая 1932 года выступили с призывом созвать международный конгресс против империалистической войны, Клара Цеткин не осталась в стороне. Вместе с Кэтэ Кольвиц, Элен Штёккер, поэтессами Кларой Фибих'и Карин Михаэлис она вошла в состав Международного женского комитета, созданного для подготовки конгресса. Ее участие отнюдь не было пассивным. Об этом свидетельствуют многочисленные письма, с которыми Клара Цеткин обратилась тогда к известным представителям Международной женской лиги за мир и свободу. Она просила направить ей материал о деятельности Лиги, особенно в области борьбы с подготовкой химической войны, и настойчиво требовала, чтобы эта организация выступила в защиту Советского Союза.

«Опасность войны,— писала она 29 апреля 1932 года Эмилии Эндрисс, члену организации Международной женской лиги за мир и свободу в Вюртемберге,— сейчас необычайно велика, в сущности мир уже втянут в войну. Я прошу Вас и фрау Перлен возможно энергичнее поддержать нашу борьбу... за обширную, по возможности объединенную антивоенную кампанию. В связи с усили-вающнмся фашизмом это становится настоятельно необходимым».

Международный антивоенный конгресс заседал с 27 по 31 августа 1932 года в Амстердаме. На нем присутствовали 2 тысячи человек, людей разных национальностей, рас, цвета кожи, различных мировоззрений.

В статье «Обещания и действия» Клара Цеткин призывала участников конгресса от достойной всяческого уважения акции протеста подняться до решительной борьбы миллионных масс, которая должна без робкой и боязливой, парализующей волю осторожности и осмотрительности вести прямо к цели.

«Антивоенный конгресс, — требовала она, — должен стать решительным и твердым шагом к этой цели. Призыв, исходящий от него, должен быть единодушным и беспрекословным и стать для миллионов связующим и обязательным законом. Пусть не пошевельнется ни одна рука для подготовки любого рода военных материалов и боевой техники, которые могут быть использованы империалистами для готовящихся ими преступлений... Учитывая наличие миллионной армии безработных, это требование может показаться слишком суровым. Но оно может, оно должно быть выполнено. Борьба за мир и свободу даст народу хлеб, если массы хотят, действуют и власти противопоставляют власть».

Конгресс с уважением отнесся к старому борцу против; империализма и войны, которая за несколько недель до этого была награждена орденом Ленина, и ее вместе с Генрихом Манном, Альбертом Эйнштейном и другими немецкими борцами за мир избрали членами Международного хюмитета борьбы против империалистической войны.

Последние месяцы

Известие о том, что генерал-фельдмаршал фон Гипден-бург по настоянию магнатов монополистического капитала назначил Гитлера рейхсканцлером, застало Клару Цеткин в Архангельском. Она была тяжело больпа, прикована к постели. Затем поступили сообщения о провокационном поджоге рейхстага, массовых арестах коммунистов и социал-демократов, зверствах, чинимых в нацистских застеп-ках и концентрационных лагерях, аресте Эрнста Тельмана — руководителя Коммунистической партии Германии.

Но приходили также сведения о мужественной, презирающей смерть борьбе антифашистских групп сопротивления, первых нелегальных газетах, выпуск которых был связан со смертельным риском, красных зпаменах, вывешиваемых ночыо па заводских трубах, лозунгах, обнаруженных рано утром на степах домов: «Долой фашизм!», «Коммунистическая партия жива!»

Клара продолжала работать. Она закончила брошюру против империалистической войны и вторую, предназначенную для женщин. Эти последние усилия Клары были мучительными для нее и вызывали глубокое волнение у окружающих.

«В феврале 1933 года,— рассказывала ветеран труда Марта Глобих,— я видела Клару в последний раз. Она обещала написать статью к Международному женскому дню и, несмотря на болезнь, сдержала слово. Нам сообщили, что рукопись готова, и я с товарищем направились к ней.

Клара жила тогда в гостинице «Метрополь». Комната была затемнена: ее глаза не выносили яркого света. Она лежала в постели и спросила: кто там? Да, сказала она потом, рукопись готова, но мне кажется, это не то, чего вы от меня ждете. Статья получилась очень большой, я вклю чила туда все, что должна была сказать о женском движении. Возьмите ее и используйте, как сочтете нужным, это, так сказать, мое завещание.

Мы попросили подписать статью, но она ответила, что это не так просто. Ей подали в постель доску, па нее положили последний лист рукописи. Когда ей дали ручку, она спросила, где надо подписаться, после чего крупными буквами поставила свою так хорошо знакомую нам подпись.

Эта се статья вышла в виде брошюры: «Заветы Ленина женщинам всего мира».

Между тем мысли старой женщины все время обращались к Германии. Как работает там партия? Как справляется с переходом на нелегальное положение и связанными с этим большими трудностями? Последние высказывания Клары Цеткин полны горечи по поводу позиции правого социал-демократического руководства, которое и в эту

критическую минуту грозной опасности отвергло сотрудничество с коммунистами и даже признало Гитлера.

Так как информация, получаемая Кларой из печати, ее не удовлетворяла, она в марте 1933 года выразила желание побеседовать с представителями КПГ в Коминтерне. У нее тогда побывал старый боевой соратник Фриц Гек-керт.

Клара расспрашивала его об отдельных руководителях КПГ, об отношении к арестованным, что делается для помощи им и их семьям. Хотела знать, как оценивает партия перспективы, что предпринимает для организации пропаганды и агитации в новых условиях, как замещаются кадры, в какой мере организация партией всей работы приспособлена к новым условиям. Ее беспокоила мысль, что арест Эрнста Тельмана нарушит сплоченность внутри ЦК.

«Уживетесь ли, сработаетесь ли вы теперь, без нашего дорогого Тедди?» — спрашивала она. И радовалась, когда Фриц Геккерт заверил ее в сплоченности партии, полном доверии к партийному руководству, что в партии нет предателей и почти нет колеблющихся и нерешительных.

В эти дни Клара Цеткин в качестве руководителя МОПРа в последний раз обратилась с призывом к мировой общественности. Это был пламенный призыв к солидарности с немецкими антифашистами.

«Посмотрите на Германию, где умирающий капитализм ищет свое спасение в фашизме. Фашизм установил режим физического и духовного уничтожения, режим варварства, зверства которого превзошли даже ужасы средневековья. Весь мир полон возмущения по поводу жестокостей фашистского террора. Огромная масса людей убита, десятки тысяч томятся в тюрьмах и концентрационных лагерях. Фашисты превратили тысячи людей в калек, заставили многих бежать за границу, лишив их детей хлеба и крова. И все же, несмотря на это, рабочие продолжают героическую борьбу с фашизмом. Все люди, возмущенные преступлениями кровавого фашистского режима, должны немедленно проявить солидарность с борющимися и оказать материальную помощь жертвам фашизма...