Засекреченная Курская битва. Неизвестные документы свидетельствуют
Шрифт:
В ходе этого поединка отличились все батареи дивизиона. За поединком наблюдал с НП 1-го батальона 58-й мсбр в с. Ямки генерал-майор А. Ф. Попов. По его приказу водитель начальника политотдела 2-го тк полковник Чернышов на машине вывез Михаила Федоровича в госпиталь в Чернянку. Контузия оказалась легкой, и через несколько дней он уже вернулся в свой дивизион. За этот подвиг ст. сержанту М. Ф. Борисову 10 января 1944 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Он оказался первым из двух воинов Красной Армии, кому за отвагу и мужество, проявленные в Прохоровском сражении, было присвоено это высокое звание.
Параллельно с ударом по позициям 3/26-го гв. вдсп часть сил боевой группы «Лейбштандарт», перейдя железную дорогу, атаковала рубеж 2/26-го гв. вдсп. Эсэсовцы явно пытались выйти на южные окраины станции. Батальон поддерживал 1/7-го гв. вдап. Его командир, капитан К. В. Казаков, построил боевые порядки дивизиона углом назад, что впоследствии сыграло важную роль. В центре угла он расположил 1-ю пушечную батарею лейтенанта Н. Н. Троицкого (200 м от южных окраин Прохоровки). Справа впереди на южных скатах выс. 252.2 замаскировал 2-ю (пушечную) батарею ст. лейтенанта П. С. Грузинского, а 3-ю (гаубичную) лейтенанта В. Д. Трошкина — напротив 2-й, в 500 м от ж. д. насыпи.
По воспоминаниям ветеранов-артиллеристов, в ходе первой атаки вражескую мотопехоту поддерживали штурмовые орудия, но было и несколько танков. Когда группа неприятеля подошла на расстояние примерно 700–800 м от 1-й батареи, лейтенант Н. Н. Троицкий отдал приказ одним орудием открыть огонь. Первый же снаряд попал в лобовую часть самоходки, но срикошетил. Ответным выстрелом орудие батареи было выведено из строя — осколки разбили панораму и пробили щит, часть расчета получила ранения. Но здесь сработала «изюминка» плана капитана К. В. Казакова. По бортам танков и штурмовых орудий ударила одним орудием не замеченная их экипажами 2-я батарея ст. лейтенанта П. С. Грузинского. После второго попадания самоходка загорелась. Воодушевлённые успехом товарищей, по противнику открыли огонь другие расчёты 1 — и и 2-й батарей. Потеряв одно самоходное орудие и 8 танков, эсэсовцы откатились назад.
Но через какое-то время они предприняли новую атаку. Теперь их боевой порядок строился уже с учетом расположения 1-й и 2-й батарей. Но как только танки подошли на дистанцию 450–500 м от ещё не обнаруженной 3-й батареи и подставили ее расчетам свои борта, все четыре 122-мм гаубицы вступили в дело.
«Своим губительным огнем, — вспоминал командир 3-го ад, — по бортам и гусеницам сыграли важную, если нерешающую роль при отражении этой атаки немцев. Оставив шесть танков, две автомашины идо взвода пехоты, противник был вынужден отойти на исходные позиции на нашем участке и прекратил атаки до конца дня» [106] .
106
Фонды ФГУК «ГВИМЗ „Прохоровское поле“». Книга воспоминаний ветеранов 9-й гв. вдд. 1985. К. В. Казаков. С. 4.
Таким образом, правильно выстроенная система ПТО лишь одного артдивизиона сумела удержать важный участок обороны — южные подходы к Прохоровке и помогла советскому командованию сконцентрировать усилия на блокировании прорыва в полосе 3/26-го гв. вдсп. Несмотря на то что враг до полуночи нещадно бомбил его позиции, а часть рот 1/26-го гв. вдсп, не выдержав ударов с воздуха, покинула свои траншеи и, отойдя к станции, оставила без прикрытия его батареи, дивизион К. В. Казакова не дрогнул и все расчеты остались на своих ОП вплоть до утра 12 июля. Это позволило без особых проблем развернуть здесь для нанесения контрудара часть сил 29-го тк 5-й гв. ТА: 53-ю мсбр, 25-ю тбр и две батареи 1446-го сап.
Выход и закрепление боевой группы «Лейбштандарт» на гребне выс. 252.2 явно демонстрировали, что, несмотря на значительные силы, собранные командованием фронта в этом районе, оборона не имеет оперативной устойчивости. Команование и 33-го гв. ск, и 9-й гв. вдсп, имея необходимые силы и средства, оказалось не в состоянии должным образом выстроить систему огня, наладить взаимодействие частей и добиться от войск точного и своевременного исполнения своих приказов.
Дивизия штандартенфюрера Виша в течение трёхчасовой непрерывной атаки смогла продвинуться в глубь третьего рубежа почти на 8 км и овладела ключевыми пунктами обороны 9-й гв. вдд — свх. «Октябрьский» и Петровкой. В то время как 10 июля эсэсовцам удалось пройти за весь день лишь около 3,5 км. До полного прорыва тылового рубежа и захвата станции оставалось преодолеть всего 3 км. Этот хотя и тактический, но бесспорный успех позволял противнику контролировать пути подвода наших резервов и вести прицельный огонь артиллерии по всему рубежу, в том числе и позициям 52-й гв. и 95-й гв. сд в излучине Псёла. Но главным было не это. Между 14.00 и 14.30 эсэсовцы полностью заняли рубеж развёртывания 5-й гв. ТА и продолжили наступать на Прохоровку.
Одной из главных причин, которые способствовали столь решительному рывку неприятеля в глубь 9-й гв. вдд, явилась недооценка ее командованием противника и невыполнение приказа командующего 5-й гв. А о создании всеми имеющимися средствами эшелонированной ПТО на наиболее вероятном направлении удара танков. Комдив не только заблаговременно не выслал в район развертывания дивизии сильный противотанковый артзаслон и саперов, но и когда уже основные силы соединения вышли под Прохоровку, неверно сориентировал командование артполка на ближайшие задачи. Он ожидал подхода бронепоездов, которых никто ни разу здесь не видел, вместо того чтобы как следует готовить рубеж, в первую очередь 26-го гв. вдд, к отражению танковых атак. Выдвинув полк на основное танкоопасное направление, полковник A. M. Сазонов не только не усилил его артиллерией, но и не потребовал провести минирование подходов к позициям 1/26-й гв. вдд. Как вспоминали ветераны дивизии, перед началом боя и при отражении танковых атак саперы полка использовались не по своему прямому назначению, а в основном для доставки боеприпасов с пункта боепитания, расположенного в лесополосах восточнее Прохоровки.
Прорыв обороны 9-й гв. вдд командованием 5-й гв. А было расценено как чрезвычайное происшествие. Учитывая, что враг из района выс. 252.2 может наблюдать подход войск 5-й гв. ТА и вести по ним прицельный артиллерийский и минометный огонь, А. С. Жадов в жесткой форме потребовал от И. И. Попова немедленно восстановить положение. Дивизия предпринимала яростные атаки, чтобы сбить 2-й грп СС с высоты. Боевое донесение № 49 штаба 9-й гв. вдд к 15.00:
«1. Авиация противника группами 15–20 самолётов с промежутками 20–30 минут бомбит оборону дивизии. Главный удар наносит по выс. 252.4, Барчевка, свх. „Октябрьский“, выс. 252.2.
2. На передний край обороны 3/26-го гв. вдсп противник трижды переходил в атаку силой до батальона при поддержке 6–7 танков. Все атаки отражены, подбито 6 танков. В 14.00 до 30 танков идо полка пехоты в четвёртый раз перешли в атаку в направлении 3/26-го гв. вдсп (свх. „Октябрьский“). Благодаря превосходству в силах противник овладел свх. „Октябрьский“.
Командир дивизии решил: сосредоточить весь огонь артиллерии дивизии по наступающим частям противника, контрударом 2/26-го гв. вдсп и 23-го гв. вдсп восстановить положение.
28-му гв. вдсп быть в готовности поддержать атаку 23-го гв. вдсп в направлении МТС, Лутово, выс. 252.2.
3. 26-й гв. вдсп испытывает недостаток в боеприпасах. Питает за счёт подобранных. Отдано распоряжение о сокращении б/комплекта 28-го гв. вдсп и передаче 26-му гв. вдсп» [107] .
107
ЦАМО РФ, ф. 9 гв. вдц, оп. 1, д. 4, л. 54.
Совхоз «Октябрьский» переходил из рук в руки несколько раз. Батальон Д. И. Борискина при поддержке дивизиона Свинухина отбил несколько тяжелейших танковых атак, во время которых многие полегли, но удержать позиции не удалось. Одними из последних из совхоза уходили штаб 3-го дивизиона и 9-я батарея 7-го гв. вдап. Из воспоминаний начальника штаба дивизиона ст. лейтенанта О. М. Малюкова:
«Неожиданно прервалась связь с командиром дивизиона, с 7-й и 9-й батареями. Весь совхоз простреливается пулемётным огнём. Вижу, как из совхоза справа отходит пехота и спускается в балку. Я понял, что в передней траншее идет бой и что управлять батареей нельзя. Даю команду личному составу штаба отходить на позицию 9-й батареи. Выскакиваем из окопов и сразу попадаем под пулеметный огонь. Рядом со мной падает, сраженный пулей, связист гвардии старший сержант Лопаткин. Вижу, от 7-й батареи идет машина с ранеными в кузове. Вскакиваю на подножку, шины и картер двигателя пробиты осколками, но водитель продолжает движение.
В воздухе десятки немецких самолетов Ю-87 и „мессеров“. Машу водителю рукой в сторону 9-й батареи и соскакиваю с подножки. Беру с земли противотанковое ружье и веду огонь по самолетам. Прибегаем на батарею. Гвардии лейтенант Толстиков, старший офицер на батарее, докладывает, что у батареи нет связи с командиром батареи, но до этого батарея вела огонь по радиоданным, передаваемым с 8-й батареи. Принимаю командование на себя и открываю огонь по немецким танкам и пехоте у совхоза „Октябрьский“. „Мессеры“ непрерывно атакуют батарею. Кругом разрывы, горят ящики со снарядами. Даю последний залп и вызываю на огневую позицию тягачи.
Под обстрелом двигаемся на гору с орудиями в сторону деревни Прелестное, я в головной машине. Неожиданно в машине заглох мотор. Рядом с машиной врезается в землю болванка, издалека вижу немецкие танки. Водителю удалось завести мотор, и мы снова движемся вперед, вижу последнюю машину с гв. лейтенантом 3. Я. Футерманом (командир 2-го взвода 9-й батареи). Проверил боевую готовность батареи. Гаубицы все исправны, боеприпасы имеются, расчеты готовы к открытию огня. Я смотрел в бинокль, и мне было хорошо видно, как на открытом поле перед Прохоровкой ползли немецкие танки. Ясно был виден клинообразный боевой порядок немцев: впереди шли „тигры“, затем средние танки и самоходки с мотопехотой на бронетранспортерах. Не медля ни минуты, я открыл огонь. После корректировки снаряды стали разрываться в самой гуще танков. Кто-то еще открыл огонь из орудий крупного калибра, и вся армада остановилась. „Тигры“ захлопнули люки, нервно задергали стволами, как жуки, стали расползаться по полю, а машины и бронетранспортеры с пехотой стали разворачиваться и уходить в тыл.
От огня танков мы тогда потеряли несколько человек из расчета одного орудия. Вечером на батарею приехал заместитель командира нашего полка майор Н. В. Марченко и приказал немедленно сменить позиции, а в этой полосе будет действовать другая дивизия» [108] .
108
Фонды ФГУК «ГВИМЗ „Прохоровское поле“». Книга воспоминаний ветеранов 9-й гв. вдд. 1985. О. М. Малюков. С. 2, 3.
Около 18.00 штаб дивизии «Лейбштандарт» доносил:
«В 9.30 преодолен противотанковый ров южнее свх. „Октябрьский“ и в 11.30 приступили к штурму северо-западной части выс. 252.2, юго-восточнее совхоза, с вводом 2-го батальона танкового полка и 3-го батальона 2-го грп СС высота была взята в 14.10. Решительно повлияли на итоги общего наступления фланговые атаки из Ямок (атаки 2-го тк. — В.З.) и огонь с высот севернее Псёл. Наступление на Прохоровку 11.07.43 г. в результате задержки обоих соседей („Мертвая голова“ и „Дас Райх“. — В.З.)было приостановлено. Фронтальное наступление на Прохоровку из-за сильного огня противотанковой и тяжелой артиллерии с юго-востока и господствующей выс. 252.4 возможно лишь при больших потерях.
Предложение. После взятия выс. 252.4левым соседом (мд „Мертвая голова“. — В.З.) провести артподготовку и бомбежку Прохоровки» [109] .
109
Stadler S.Die Offensive gegen Kursk 1943 2 SS — Panzerkorps als Stoskeil im Groskampf. — NATION EUROPA Verlag GmbH. COBURG, 1998. — S. 95.
В течение всего 11 июля кровопролитные бои шли на подступах к совхозу «Сталинское отделение», который располагался на северо-восточных окраинах леса у урочища Сторожевое. В полдень из района Ивановского Выселка (изгиба железнодорожного полотна) в направлении совхоза перешел в наступление 1-й грп СС «Лейбштандарт», усиленный одним дивизионом артполка. Его правый фланг прикрывал полк «Германия» соседней «Дас Райх». Используя складки местности и лесной массив урочища, 169-я тбр вместе с подразделениями 227-го и 285-го сп 183-й сд ожесточенно оборонялись.