Чтение онлайн

Уже с утра у подполковника А. К. Карпова возникли серьезные проблемы с управлением войсками. При налете авиации линии связи с передовыми батальонами были повреждены, радиостанции не работали. Связисты устранили порывы примерно через 1,5 часа, но после полудня, когда бой шел уже в глубине обороны полка, связь вновь оборвалась, и восстановить ее в полном объеме возможности не было. Приказы и распоряжения комполка пытался отдавать через посыльных (делегатов связи), но толку было мало. Полк оборонялся на участке в несколько километров, автотранспорта не было, передвигаться на лошади слишком опасно – хорошая цель. Поэтому, когда связной, наконец, приходил пешком и вручал приказ, тот часто уже не отвечал оперативной обстановке. Приходилось надеяться на умение и сообразительность комбатов, требовать от них, чтобы чаще присылали в штаб с донесениями своих связных. Когда стало ясно, что уличные бои идут в свх. «Комсомолец» и восточнее от него, а от комбата-2 сведений нет, из штаба полка, располагавшегося южнее свх. «Сталинское отделение», в Ивановский Выселок пешком пошел заместитель начальника штаба капитан И. М. Бондаренко, чтобы уточнить обстановку. О том, чем закончилась эта командирская разведка, он так вспоминал после войны: «Штаб 285 сп располагался в трех землянках, накрытых двумя накатами бревен, было много оборудованных щелей, рядом газоубежище. Две землянки уже были разрушены бомбами, в третьей – ударная волна сдвинула перекрытия, из-за чего было опасно находиться в ней. Штабная рация и телефоны находились в щелях. Кругом десятки воронок от авиабомб и крупнокалиберных снарядов, гарь и смрад от убитых лошадей, многие офицеры штаба, радисты, связисты, связные – погибли или были тяжело ранены. Во второй половине дня на левом фланге полка, где оборонялся 2 сб, была тревожная и неясная обстановка. Я взял с собой шесть человек солдат, находившихся при штабе, и под прикрытием леса добрался до поляны. Впереди в 300–400 м – Ивановский Выселок, где располагался штаб 2 сб, которым командовал мой боевой друг по Мичуринскому госпиталю капитан Смирнов.

День стоял солнечный, погожий. Бой утих. Странно было, что в деревне не видно ни одного нашего воина, не видно и немцев. И ни единого выстрела. На пути также никого из наших, в том числе и со 2 сб, мы не встречали. Решил выяснить обстановку, и мы по-пластунски поползли вперед, а где была высокая трава, бурьян, то двигались на получетвереньках. Солдаты вооружены автоматами, ручными гранатами «лимонками», я взял с собой кроме пистолета и автомат ППШ. В 10–15 м от окраинного дома поднялись во весь рост и вбежали в дом, в котором все было опрокинуто вверх тормашками. Выглянул в разбитое окно и за домами, на противоположной стороне улицы, увидел больше 15 танков и бронемашин немцев, стоящих возле домов и сараев. Немцы не заставили себя ждать. Через одну-две минуты фрицы забегали, залопотали, выкрикивая непонятные команды, и тут же в «мгновение ока» открыли по дому огонь из пулеметов и автоматов. Поднялась невообразимая трескотня. Мы выскочили через окно и огородами, под прикрытием дома, пробежали метров сто быстрее лани. Потом были прижаты к земле пулеметным огнем и начали ползти, бороздя носом землю.

Немцы несколько раз прицельным огнем заставляли нас целовать родной чернозем, но, как только огонь ослабевал, вновь подымались и бежали. Подали, ползли и опять бежали… Недалеко от опушки рощи были накрыты минометным огнем, но, к счастью, никто не пострадал. Перебежали и упали в крутой овражек на опушке леса. Отдышались, привели себя в порядок. И в эти минуты относительного затишья я подумал: какую же мы допустили оплошность. Одно дело, что мы попали «как куры во щи», но еще страшнее было попасть живыми в лапы фашистов. Ведь у меня в полевой сумке находилась топографическая карта с нанесением оперативной обстановки: район обороны полка и соседних полков, места нахождения их штабов и штаба дивизии, огневых позиций артиллерии и т. д. Одним словом, полная оперативная секретная полковая карта, на которой к тому же был нанесен и код. Я по существу пошел в разведку и все документы, в том числе и личные, должен был оставить в штабе полка.

Стрельба прекратилась, немцы вроде успокоились. Я собрался с группой двигаться к штабу полка. И вдруг перед нами, над поляной, повис медленно спускающийся парашютист. Немцы открыли по нему сильный огонь из пулеметов и автоматов, это оказался старший лейтенант, Герой Советского Союза, его тело было изрешечено сотней пуль. Безжизненное тело летчика упало на землю недалеко от нас. Мы бросились к нему, но он уже не дышал, обрезали стропы и принесли его в штаб. В тот же день, 10 июля, в штаб полка прибыли представители авиасоединения и увезли тело своего товарища» [92] .

Между 15.00 и 16.00 полк Красса очередной раз, оттеснив 169 тбр и подразделения 285 сп на вторую траншею (за Ивановский Выселок), попытался перенести усилия своих батальонов на левый фланг. В это время за боевой группой Зандига постепенно начали вводиться в бой подразделения мд СС «Дас Райх», чтобы сменить 2 тгп СС у Ивановского Выселка и продолжить наступление на Сторожевое. Это позволило Т. Вишу сосредоточить все свои усилия на расширении коридора прорыва через свх. «Комсомолец» на север, к селам по левому берегу реки и на восток к выс. 241, 6. Он решил зайти в тыл защитникам свх. «Комсомолец», т. к. лишь после занятия совхоза могла появиться реальная возможность дальнейшего прорыва к станции. Боевая группа Бекера (1/2 тгп СС), отведенная от совхоза (из-за невозможности его взять ударом с запада), войдя в прорыв за подразделениями батальона Зандига (2/2 тгп СС), повернула к лесу западнее совхоза, а затем через позиции 2 тгп СС по грейдерной дороге на Прохоровку был введен разведбатальон мд СС «Лейбштандарт» с батареей истребителей танков. Его командир штурмбаннфюрер Г. Книттель (Gustav Knittel) получил приказ: прикрывая левый фланг 2 тгп СС от возможных контратак из свх. «Комсомолец», овладеть выс. 241, 6, расположенной в 1,5 км восточнее совхоза, и при благоприятном развитии обстановки зайти в тыл оборонявшим совхоз.

П. Хауссер тоже размышлял над тем, как помочь Т. Вишу, понимая, что в районе совхоза советские войска обороняются упорно, на подготовленных рубежах, и свои позиции они могут держать довольно долго, а обстановка требует решительных действий. Поэтому он попытался взять этот участок в клещи, встречными ударами 6 тгп СС мд «Мертвая голова» из района Васильевки на юг и 2 тгп СС от выс. 241, 6 на север. Но, скоро стало ясно, что этот замысел неосуществим, так как здесь действовало значительное число советских танков, а дивизия Виша из-за минных полей свой танковый полк ввести в бой пока не смогла. Поэтому командование корпуса решило продолжить концентрировать огневую мощь на узком участке и по мере возможности выдавливать (фактически выжигать) подразделения 285 сп с их рубежей, постепенно расширяя прорыв. К 15.00, рассеяв и частично уничтожив 2/285 сп, эсэсовцы ворвались в свх. «Комсомолец». Штаб мд СС «Лейбштандарт» сообщал в корпус: «Хорошо окопавшийся противник оборонялся ожесточенно, но после захвата позиций сопротивление ослабло. Многочисленные русские обратились в бегство. С 14.00 – сильный огонь танков из укрытий на склонах и с северо-западной окраины урочища Сторожевое мешают дальнейшему продвижению вперед» [93] . Это продолжал действовать 371 тб 169 тбр в лесу севернее совхоза. Из дневной сводки мд СС «Дас Райх»: «В 14.45 3-й батальон полка «Германия» за правым крылом атакующей боевой группы Красса перешел в наступление на железнодорожный поворот и достиг Ивановского Выселка, в дальнейшем батальон будет пробиваться на северо-восток. Незначительная деятельность вражеской авиации, отдельные налеты бомбардировщиков на участок полка. Бомбардировка дороги южнее Лучек и самого села» [94] .

Получив донесение о прорыве рубежа 183 сд, командир 48 ск генерал-майор 3. 3. Рогозный попытался блокировать его, но собственных резервов у него не было, поэтому обращается к соседу. В 14.40 его начальник штаба полковник И. Ф. Щеглов с офицером связи направляет генерал-майору А. Ф. Попову следующее письмо:

«1. Противник силою до полка пехоты, при поддержке 50 танков, развернувшись в районе высоты 258,2, атаковал и прорвал передний край обороны 285 сп 183 сд и развивает успех в направлении Ивановские Выселки – Сторожевое.

2. Прошу помочь одной танковой бригадой контратаковать противника. О месте сосредоточения танковой бригады и о времени атаки прошу договориться с командиром 183 сд, КП которого расположен на южной окраине Красное» [95] . На документе стоит отметка о том, что он был доставлен адресату в 16.20.

Ближайшим к месту событий танковым соединением 2 тк оказалась 26 тбр. Ее боевые машины были вкопаны на рубеже: Михайловка – /иск/свх. «Сталинское отделение», не доходя 0,5 км до железнодорожной насыпи. После получения документа из 48 ск А. Ф. Попов немедленно направил комбригу П. В. Пискареву приказ о ее выдвижении к выс. 241, 6. А чуть раньше, в 15.30, командир 25 гв. тбр 2 гв. Ттк подполковник С. М. Булыгин с офицером связи получил информацию из штаба 2 тк о том, что немцы разбили 15 гв. отпп и могут двинуться на Сторожевое, т. е. правому флангу корпуса Бурдейного грозит опасность. Кроме того, в сообщении говорилось, что значительные их силы прорвались через свх. «Комсомолец» и двигаются к Прохоровке. В этот момент бригада Булыгина находилась на северо-западных окраинах сел Жимолостного и Дальнего Должика. Оценив обстановку как очень опасную, комбриг самостоятельно выдвинул 1 тб к выс. 230 (восточнее Виноградовки), чтобы в случае необходимости оперативно отреагировать на ситуацию, и оказался прав. Через два часа комкор А. С. Бурдейный отдал ему приказ: 1 тб атаковать неприятеля в районе Ивановского Выселка.

П. Хауссер имел большой боевой опыт, поэтому для него не составило труда просчитать действия советской стороны. Примерно в то время, как И. Ф. Щеглов писал записку А. Ф. Попову с просьбой о помощи, обергруппенфюрер СС в 14.50 сообщил своему начальнику штаба: «Правый фланг 2 тгп СС «Лейбштандарт» перешагнул линию железной дороги по обе стороны Ивановских Выселок. Левый фланг в наступлении на выс. 241, 6. Сопротивление пехоты незначительное. Вероятно, будет атака вражеских танков из леса южнее совхоза «Сталинск» [96] .

Как уже отмечалось выше, накануне, 9 июля, А. Ф. Попов выдвинул в район Ивановского Выселка роту 83-го отдельного мотоциклетного батальона, чтобы закрыть наметившуюся брешь. Ее бойцы продолжали сражаться у хутора и 10 июля. Во второй половине дня, когда под напором превосходящих сил 2 тгп СС подразделения 183 сд и 2 тк отошли из этого населенного пункта, часть роты мотоциклистов была окружена, а затем на этом участке произошел страшный и вместе с тем примечательный эпизод, о котором советская сторона узнала лишь через десять суток. Из донесения заместителя командира 83 мцб от 21 июля 1943 г.: «20.07.43 г. в 18.00 батальон по приказу командира корпуса переезжал в район рощи у х. Собачевский. По пути следования, в районе северо-восточнее железнодорожного переезда в 100–150 м у Ивановского Выселка, были обнаружены два трупа наших бойцов 2-го взвода 1-й роты, которые вели бой западнее х. Сторожевое и были убиты ранеными. Мл. сержант Кравцов А. С., член ком (комсомолец. – 3. В.), сержант Кривоногих Т. А., беспартийный, были на поле боя ранены и зверски замучены фашистами. У т. Кравцова А. С. отрублены пальцы на левой руке, отрезаны нос и уши и скальпирована голова. У сержанта т. Кривоногих Т. А. (мотоциклист) отрезаны губы, нос, уши, выколот глаз, на правой щеке два штыковых укола, 6–7 пулевых ран. В карманах ничего не обнаружено. Погибшие тов. Кравцов и Кривоногих нами похоронены 100–150 м северо-восточнее х. Ивановский Выселок. На похоронах присутствовало более 20 чел. бойцов и командиров. Об этом… составлен акт в политотдел 2 тк. При похоронах еще раз были призваны бойцы и командно-начальствующий состав к беспощадной борьбе с врагом, чтобы отомстить за смерть товарищей» [97] .

И донесение, и приложенный к нему акт не являлись пропагандистским материалом. Они обнаружены мною в документах оперативного отдела штаба 2 тк вместе с другими материалами, относящимися к боевой работе управления корпуса. Сухие строки этого страшного документа показывают истинное лицо завоевателей, с которыми сражались солдаты Красной армии под Курском. Такие зверства вызывали в них волну ненависти к врагу и многократно усиливали стремление быстрее изгнать его за пределы своей Родины.

После 15.00 боевая группа Зандига продолжила вести бой за свх. «Комсомолец» с истекающими кровью ротами 2 сб. К этому моменту в нем уже вышли из строя все основные средства ПТО, оставались гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Стремясь приостановить дальнейшее движение бронетехники в направлении Прохоровки, комдив А. С. Костицин подтягивает в район восточнее выс. 241, 6 свой противотанковый резерв – 18 оиптад ст. лейтенанта Давыденко. А в это время «тигры» и штурмовые орудия, поддерживавшие гренадеров 2/2 тгп СС, двигаясь вдоль дороги на Прохоровку, перепахивали оставшиеся огневые точки 285 сп и окопы осколочными снарядами, а разведбатальон Книттеля с самоходками-истребителями танков настойчиво рвался от совхоза на восток, к выс. 241, 6. Из донесения 2 тк СС: «В 16.20 дивизия «Лейбштандарт» преодолела поворот железнодорожной дороги в северо-восточном направлении и выс. 241, 6, несмотря на ожесточенное сопротивление, вражеские контратаки, прежде всего танков, из района совхоза «Сталинок», была взята». Однако в указанное в документе время эсэсовцы лишь вышли на гребень высоты, бой за нее продолжался еще более двух часов. После 17.00 разведбатальон в районе выс. 241, 6 был контратакован 26 тбр и бой разгорелся с новой силой.