Чтение онлайн

— И пусть, — сказала Эмили, вскидывая голову. Ее волосы развевались на ветру, и, стоя спиной к облачному небу и необъятным верескам, она выглядела неукротимой силой природы. — Мне все равно.

— Ну а мне не все равно, — сказала я. Хотя независимый дух Эмили восхищал меня, и мне было тяжко причинять ей боль, мной внезапно овладело жгучее нетерпение избавиться от псевдонима, который окутывал меня будто душный саван. — Мы должны наконец открыть мистеру Смиту и всем остальным, кто мы.

— Но… — Энн заломила руки. — Если мистер Смит не верит, что есть три автора с фамилией Белл, почему он поверит тебе, когда ты напишешь ему, что авторы эти — три мисс Бронте?

— Вероятно, он не поверит, — сказала я, ободренная мыслью, что Энн разделяет мое желание быть признанной. — Поэтому я предлагаю, чтобы мы поехали в Лондон. Пусть мистер Смит увидит нас собственными глазами.

Пока я произносила эти слова, сердце в груди у меня трепетало будто крылышки: мир моих грез внезапно оказался достижимым.

— Лондон! — сказала Эмили так, словно я предложила нам отправиться в преисподнюю. Краски схлынули с ее лица, и она попятилась от меня. — Я не поеду. Я не могу!

Тут я должна добавить еще несколько штрихов к моему портрету Эмили. Почти всю свою жизнь она провела в Хоуорте. Всякий раз, ненадолго его покинув, она никла и чахла, как растение, вырванное из родной почвы. Она боялась незнакомых людей и толп и ненавидела грязные шумные города. Я ощутила себя жестокой эгоисткой, настаивая на поездке в Лондон, однако твердо решила, что мы поедем.

— Право же, Эмили, — сказала я, — ничего страшного тут нет. Нам не нужно будет оставаться там долго, и мы никому не откроемся, кроме «Смита, Элдера и Компании».

— Нет! — Эмили отпрянула к дому и прижалась к кирпичной стене, более похожая на перепуганного ребенка, чем на тридцатилетнюю женщину, которой была тогда.

Энн осторожно спросила:

— Когда мы отправимся?

— Сегодня, — сказала я. — Мне необходимо восстановить мои отношения со «Смитом, Элдером и Компанией», и как можно быстрее.

— Энн! Ты тоже хочешь поехать? — Эмили неверяще смотрела на Энн. — Хочешь нарушить свое обещание мне?

— Нет-нет, — поспешила сказать Энн: — Просто я думаю, что нам следует поступить правильно, и Шарлотте, наверное, виднее… — Она поникла под взглядом, полным обиды и возмущения, который обратила на нее Эмили, а затем обернулась ко мне: — Но мы ведь не можем явиться в «Смит, Элдер и Компанию» без предупреждения. Что о нас подумают?

Моя решимость поколебалась. Никто из нас не обладал красотой, которая располагала бы к нам, а себя я считала самой некрасивой — такая я маленькая, худая, с головой слишком большой для моего тела, с неправильными чертами землисто-бледного лица. К тому же мой план выглядел вызывающе дерзким, преступающим приличия, которые требовали от женского пола скромности. Но я подавила тщеславие и страх перед осуждением общества. Я вновь обрела твердую решимость.

— «Смит, Элдер и Компания» вряд ли могут подумать о нас хуже, чем думают сейчас, — сказала я. — Мы должны нарушить приличия в малом ради большего блага.

— Ну, я не поеду, — сказала Эмили. Она тяжело дышала. И ее пальцы мяли скрещенные на груди руки. — Это не мое затруднение. Претензии мистера Смита касаются только тебя и Энн. Я не сделала ничего, что требовало бы раскрыть мой псевдоним. И я запрещаю тебе говорить что-либо кому-либо про меня!

Было ясно, что Эмили не переубедить.

— Очень хорошо, можешь остаться дома, — сказала я неохотно. — Твоего псевдонима я не раскрою. Полагаю, нас двоих будет достаточно, чтобы доказать мистеру Смиту, что мы разные авторы… если ты поедешь со мной, Энн?

Кусая губы, Энн переводила взгляд с меня на Эмили, разрываясь между чувством долга по отношению ко мне и своей верностью той, кого любила больше всех. Когда я стала няней, учительницей и требовательной воспитательницей моих младших сестер и брата после смерти нашей матери и старших сестер — так давно это было! — только Энн никогда меня не ослушивалась. Она кротко сопровождала меня в школу, где я была учительницей, и усердно занималась, так как понимала, что ее учение оплачивается из моего жалованья. Я знала, что она все еще чувствует себя моей должницей.

— Энн! — умоляла Эмили.

У Энн вырвался легкий вздох. Склонив голову, она прошептала:

— Нам надо получить разрешение папы.

Эмили застыла в молчании поражения. Ее глаза сверкали яростью и болью из-за предательства Энн. С воплем отчаяния она отвернулась от нас и побежала к верескам со стремительной грацией вспугнутой лани. Мы с Энн молча смотрели, как она скрывается из вида, а затем, не глядя друг на друга, вошли в дом.

Папа писал проповедь у себя в кабинете. Когда я рассказала ему про письмо Джорджа Смита и наше решение все разъяснить, он сказал:

— Разумеется, вы должны оберечь свою честь, и ваше решение представляется единственным выходом.

Хотя я всегда признаю его отцовскую власть, его благородное сердце предпочитает ни в чем мне не отказывать. Он продолжал:

— Однако мысль о вашей поездке за двести миль в Лондон меня тревожит. Время сейчас неспокойное.

В том году Европа билась в конвульсиях революций. Во Франции радикалы восстали против продажного и тиранического режима; забастовки, уличные беспорядки и бои сотрясали Париж; король отрекся от престола и отправился в изгнание. В Германии чернь дралась на улицах Берлина с армией. Итальянские государства восстали против австрийского правления; в Вене габсбургская монархия обрушилась на собственных граждан, когда они потребовали социальных реформ. В Британии ирландские националисты взбунтовались против английского господства, а по всей Англии радикалы-чартисты устраивали массовые демонстрации. Их требования права голоса для всех мужчин и равного представительства в парламенте провоцировали страшные беспорядки. Королева Виктория бежала из Лондона. Тем не менее мне и в голову не приходило, что все эти события имеют какое-то отношение ко мне. Они выглядели мелкими беспорядками в дальних странах.

— Сейчас стало много спокойнее, папа, — сказала я. — Нам с Энн ничего не угрожает.

— Эмили не хочет поехать?

— Нет, папа. — Меня пронзило чувство вины.

Папа сказал с неохотой:

— Мне следует поехать с тобой и Энн.

— Ах, нет, папа, — сказала я, — вы не должны рисковать своим здоровьем. — Он был подвержен тяжелым простудам, а кроме того, я страстно хотела, чтобы мы поехали одни. — Мы отлично справимся. Я уже бывала в Лондоне и знаю город.

— Ну хорошо, — сказал папа с видимым облегчением. — Но будьте осторожны.

— Обязательно, папа. — Я поколебалась, затем спросила: — Можно мы задержимся на несколько дней осмотреть достопримечательности?

После нескольких возражений папа дал согласие. Вне себя от радости я поспешила увести Энн наверх, и мы начали торопливо собираться в дорогу. Я укладывала одежду в кофр, как вдруг заметила, что Энн стоит у окна спальни. Снаружи, будто пустынное море, простирались вереска.