Засекреченные приключения Шарлотты Бронте
Шрифт:
Во время этого опьяняющего путешествия я не забывала тех, кто был дорог мне, тех, с кем я рассталась. Я часто спрашивала себя, как папа, Энн, Эмили и Брэнуэлл живут в моем отсутствии. Я полагала, что мое притворное сотрудничество с Куаном оградит их от него, и опасность угрожает только мне. Наш дом при церкви представлялся мне приютом безмятежности.
Как же я ошибалась!
Далее следует рассказ моей сестры Эмили о событиях у меня дома в течение ночи, которую я провела на борту королевской яхты.
Мне снилось, будто я гоняюсь за золотой книгой, которая летала на золотых крыльях и испускала волшебный неземной золотой свет. Это была книга, которую я жаждала написать, а если я ее не поймаю, написать ее мне не суждено. По длинному извилистому туннелю бежала я, а книга порхала почти возле моих пальцев. Она исчезла за поворотом, и внезапно меня оглушил громкий стук. Я пробудилась, стоя в прихожей у себя дома, покинув постель, как лунатичка. Стук был стуком в дверь.
Энн спустилась с лестницы, говоря:
— Уже далеко за полночь, кто это может быть так поздно? — В ее голосе звучал страх, и она ответила себе сама: — Никто с доброй целью.
Но я была настолько сонной, что забыла про опасности, грозящие нашему дому. Я все еще видела золотую книгу. Я слышала шорох ее крыльев снаружи. И поспешила к двери. Я слышала, как Энн окликает папу, и они вместе торопятся за мной. Прежде чем они успели остановить меня, я отперла дверь и распахнула ее. В дом ворвались трое мужчин. Энн испуганно вскрикнула.
— Что вы делаете? — сурово спросил папа у мужчин. — Кто вы?
Самый высокий из них держал пистолет, который нацелил на папу.
— Подымите руки, — сказал он. — Не двигайтесь, не то я вас застрелю.
Манера его речи сказала мне, что он происходит из высших кругов Англии, но я была слишком растеряна, чтобы заметить еще что-то. У меня не было сил ни говорить, ни двигаться.
Папа на мгновение застыл, затем его руки медленно поднялись к небу. Мужчина направил пистолет на Энн, и она подняла руки, тихонько придвигаясь ближе к папе.
— Если вам нужны деньги, так их у нас мало, — сказал папа, — но я отдам их вам, только уйдите, не причинив нам вреда.
— Замолчите, — приказал мужчина с пистолетом.
Мой сон рассеялся, будто туман под ветром. Придя в себя, я поняла, что впустила в дом злодеев.
— Нет! — закричала я. — Убирайтесь вон!
Один из них стоял близко ко мне, и в негодовании я кинулась на него. Он ухватил меня за локти. Пока я вопила и брыкала его голени и мы боролись, у Энн с папой вырывались крики ужаса. Мной овладела истерика. Я напрягла все силы. На помощь своему товарищу подскочил третий. Вместе они скрутили мне руки за спиной. Мужчина с пистолетом схватил Энн и прижал дуло к ее горлу.
— Уймитесь, или она умрет, — сказал он мне.
Рот Энн разинулся в безмолвном ужасе. Папа сказал:
— Эмили, пожалуйста, делай, что он говорит.
Мой разум наконец воспринял мысль, что этот мужчина убьет Энн, если я ему не подчинюсь. Страх лишил мои мышцы способности сопротивляться.
Пистолетчик приказал Энн:
— Зажгите лампу.
Она послушалась, руки у нее дрожали. Лампа осветила мужчин, которые, все трое, были одеты в черное, со шляпами, надвинутыми на лица. Один продолжал держать меня, второй запер дверь на засов. Затем схватил лампу и принялся рыскать по дому, пока мужчина с пистолетом держал нас парализованными. Вскоре он вернулся и сказал:
— Никого больше тут нет.
Значит, Брэнуэлл ускользнул в «Черного быка», пока мы спали. Против обыкновения ему в его жалкой жизни улыбнулась удача.
— Хватит и этих троих. — Пистолетчик сказал папе: — Проводите нас в подвал.
Папа неохотно отодвинул засов на двери подвала, за которой темная лестница уводила под дом.
— Все вы спускайтесь, — приказал пистолетчик.
Мы пошли вереницей, папа впереди, за ним Энн, затем мужчина с лампой. Державший меня подтолкнул меня за ними. Пистолетчик шел за нами по пятам. Никто из нас не позвал на помощь. До деревни было слишком далеко, чтобы там могли нас услышать. Пока мы спускались, узкий колодец лестницы стиснул меня. Я вдыхала сырой запах земли и испытывала то удушье, в которое ввергает меня самая мысль об утрате свободы. Я подавила потребность пробиться назад, вырваться на поверхность. Мы оказались в подвале со стенами из камней и земли, куда мы спускались очень редко. Незваные гости швырнули папу, Энн и меня на пол среди хлама, накопившегося тут за долгие голы. Пятясь, они поднялись по лестнице. Папа сказал:
— Будьте милосердны. — Голос его дрожал. Мы с Энн прижались друг к другу; она постанывала, меня душил ужас. — Пожалуйста, отпустите нас.
— Замолчите! — сказал пистолетчик.
Он и его товарищи исчезли за дверью и с треском ее захлопнули. Подвал погрузился во мрак. Я услышала, как задвинулся засов. Затем наступила тишина, прерываемая лишь нашим дыханием.
— Видимо, это еще одно в чреде несчастий, преследующих нас, — сказал папа.
— Тут никаких сомнений нет. Я узнаю руку того же злодея, — сказала Энн печально. — Я надеялась, что опасность от него миновала, но, увы, видимо, нет.
— Но зачем ему запирать нас в нашем собственном доме? — сказал папа. — И как долго эти люди намерены держать нас здесь?
Энн ничего не ответила. Удушье стискивало мне грудь. В капкане подземной тьмы я ловила ртом воздух.
— Они не могут держать нас здесь взаперти вечно, — сказал папа, точно стараясь успокоить не только Энн и меня, но и самого себя. — В деревне нас хватятся. Люди придут выяснить, что случилось. Они нас спасут.
Холодный сырой мрак пронизывали наши жуткие предчувствия того, что может произойти с нами за это время. Я услышала приглушенные голоса вверху. Незваные гости все еще были в доме. Энн сказала:
— Брэнуэлл рано или поздно придет домой.
Однако мы знали, что нечего ожидать, чтобы бесталанный, одурманенный опиумом пьяница выручил нас. Мое сердце глухо колотилось от нестерпимого желания освободиться. Я слепо карабкалась по ступенькам, споткнулась, упала на четвереньки и всползла до верхней. Я забарабанила кулаками в дверь.
— Выпустите меня! — кричала я.
Никто не откликнулся, дверь оставалась запертой. Я стучала, пока мои руки не покрылись кровью, кричала, пока не сорвала голос. Наконец, отчаявшаяся, обессиленная, я соскользнула по ступенькам вниз. Энн обнимала меня и шептала слова утешения, а я плакала. Я оплакивала мою потерянную свободу, книгу, которую никогда не напишу.
— Если подобное случилось с нами, — сказал папа с нарастающим ужасом, — то что обрушилось на Шарлотту?
35
Остальная часть плавания до Шотландии обошлась без происшествий. Королева и принц-консорт удерживали Берти при себе, избавив меня от докучливых забот о нем. Мне оставалось только развлекать благовоспитанную принцессу. Если на королевской яхте и пряталась опасность, никаких признаков ее я не замечала. Со дня убийства Изабели Уайт я не чувствовала себя в большей безопасности. Через тридцать семь мирных часов после отплытия мы 7 сентября прибыли в Абердин. Кареты и лошади, отправленные в Шотландию морем заранее, отвезли нас в новое королевское поместье в Балморале.
В Шотландии королева была столь же любима, как и дома. На протяжении всего пути шотландцы выходили приветствовать ее. Королева, принц-консорт и двое их старших детей ехали в открытой карете впереди нашей процессии. Толпы встречали их оглушительными радостными криками. Въезд в каждую деревню был украшен в честь королевы триумфальной аркой, сложенной из снопов ячменя или пшеницы, изукрашенной цветами, еловыми ветками или оленьими головами. День слагался из вида счастливых лиц, звуков голосов, выкрикивающих приветствия на странном диалекте, музыки волынок, речей местных землевладельцев и ружейных салютов. Катя в карете с другими королевскими служителями, среди ферм со снежными пиками в отдалении, я ощущала себя участницей величественного исторического спектакля. Оказываемый нам восторженный прием на время отвлек меня от жутких событий, из-за которых я оказалась здесь.
Мы прибыли в Балморал, где нес почетный караул шотландский гвардейский полк. Балморал, расположенный на реке Ди среди восточных отрогов величавых Кернгормских гор, включает десять тысяч акров полей, лугов и лесов из могучих берез и сосен. К его северной границе примыкает Баллохбуйский лес, на юге поднимаются темные утесы Лох-на-Гара. Живописный белый замок радовал глаз множеством башенок, мансард и пряничных украшений. А еще там была старинная квадратная башня с парапетом и оранжерея. Обширный сад вокруг замка спускался к реке естественными террасами.
Вестибюль внутри был выложен кафелем; широкая лестница вела на верхние этажи. Комнаты, обставленные, как в аристократических поместьях, мебелью, обитой веселеньким ситцем, с такими же занавесками, оказались малочисленнее и теснее, чем я ожидала, недостаточными для королевской семьи и ее окружения. Слуги и служители (в их числе мистер Слейд, лорд Анвин и другие агенты министерства иностранных дел) разместились в коттеджах по соседству. Мне досталась крохотная комнатка в замке наверху возле детской и покоев королевы. Джентльмены свиты помещались в комнатах над нами, фрейлины под нами. После второго завтрака в переполненной столовой я должна была следовать за королевской семьей, осматривавшей поместье. И только вечером мне выпал случай поговорить с мистером Слейдом.
Местные жители устроили праздник в честь королевской семьи. На Крег-Линне разожгли огромный костер. Фейерверк рассыпал блестки в небе над Балморалом. Мы собрались на террасе полюбоваться им. Берти и Вики прыгали, визжали от восторга, следя за разноцветными полотнищами, розетками и вспышками пестрых звезд. Гремели ракеты, будя эхо в горах. Гвардейцы, придворные, фрейлины одобрительно восклицали. Королева и принц-консорт радостно улыбались. Я стояла в стороне от остальных, чужая и лишняя. Вскоре рядом появился мистер Слейд.
— У вас все хорошо, мисс Бронте?
— Пока да, — ответила я.
Мои чувства обострились от радости, которую его присутствие всегда пробуждало во мне. Я подняла глаза на отдаленный холм, где под ветром плясало пламя костра. В воздухе висел запах дыма и пороха.
— Я обшарил поместье, — сказал мистер Слейд, — как и двенадцать констеблей, присланных из Лондона. Мы не нашли никаких следов непрошеных гостей или чего-либо подозрительного.
— Меня это успокаивает, — сказала я.
На протяжении всей поездки вопреки многим отвлечениям я напряженно ждала встречи с ним. Однако столько времени миновало с тех пор, как мы были вдвоем наедине, столько всего произошло, что мы, казалось, вернулись к тем дням, когда были едва знакомы.
— Я буду прав, предположив, что никто еще не связывался с вами от имени Куана? — Голос мистера Слейда звучал осторожно.
— Да, совершенно верно, — сказала я неловко, так как думала, что мистер Слейд вспоминает ту ночь в Пензансе, когда я защищала побуждения Куана. И он все еще гадает, не разрушил ли китаец мою лояльность к нему и к моей родине? — В этом случае я немедленно нашла бы вас, чтобы предупредить.
— Да, конечно, — сказал мистер Слейд, но в его тоне чудилось сомнение.
Я вынудила себя посмотреть на него прямо из опасения, что, избегая его взгляда, усилю его подозрения. Фейерверк озарил его лицо. Я увидела на нем тени усталости: груз ответственности и преданность долгу оставили свой след. А еще в нем сменялись тревога за меня с неуверенностью, каковы, собственно, отношения между нами. Мне показалось, что я заметила в нем желание вернуть наше товарищество. Здесь, в горах, в свежем и чистом воздухе Шотландии, мои дни в Корнуолле казались всего лишь исчезающим из памяти кошмаром. Расстояние ослабило чары Куана, мне просто не верилось, что я могла сострадать ему. Мистер Слейд вновь стал главным предметом моих чувств.
Когда наши взгляды встретились, сомнение в его глазах угасло, он улыбнулся. Его рука сжала и удержала мою. Я наслаждалась теплой радостной уверенностью, что ничто не может нанести нам поражение. Под грохот взрыва небо озарили красные, оранжевые и золотые фейерверочные колеса. Зрители заахали, а дети заплясали от восторга. Мое счастье было таким, что я понимала: долго ему не продлиться.
Дальнейшие события, увы, подтвердили, что я была права.
Празднование вскоре закончилось. Костер догорел, последние блестки бенгальских огней погасли. Королевская семья вернулась в замок, мистер Слейд ушел в свой коттедж, и я уложила детей. Королева и принц-консорт пришли пожелать им спокойной ночи. Я вышла в коридор, чтобы не мешать им, и там встретила капитана Иннеса, бравого воина, который благополучно отвратил кризис на море.