Чтение онлайн

— Ларка, побойся Бога, — приставала к ней в Москве светская хроникерша Кристина Коморская, которая сама при любой возможности перед Виталиком хвостом крутила. Конечно же она завидовала и мечтала его отбить. — Он же тебе в сыновья годится. И шебутной, как ребенок.

— Дура ты, Крыся, — просто и ласково отвечала на это Лариса…

2

— …Вот примерно так все оно и было, — закончил свой рассказ Вячеслав Иванович.

— Говоришь, бесследно исчез ее ухажер? — не удивился Турецкий.

— По всему выходит, что следы замел тщательно. Это, конечно, нам ни о чем не говорит. Парень молодой, пока дама могла за него платить — жил подле нее, а погибла — исчез бесследно, и правильно сделал. Зачем ему лишние хлопоты с похоронами чужой старушки?..

— Альфонс? И несчастный случай? Не исключено. Может быть, даже наиболее вероятно. Но ведь погибшая не только молодящаяся женщина, но еще и известный разоблачитель махинаторов, я правильно понял?

— Едва ли не лучшее перо криминального ежемесячника.

— Значит, у нас появляется мотив, а? Ну, если она писала что-то очень неприятное определенным людям.

— Если бы да кабы. Если писала. Если об этом знали. Натянуто, конечно. Но из-за профессии вся жизнь Заславской — один большой мотив свести ее в гроб. Поэтому исключать убийства никак нельзя. Тем более о спорте она уже писала когда-то, так что вполне возможна ниточка, тянущаяся к Калачеву. Правда, ну очень тоненькая.

— В том-то и дело: настолько тонкая, что ее и не заметно вовсе. Что же. Не наша это забота, сам понимаешь. Пусть те, кому положено, занимаются. Но хорошо бы быть в курсе. Возьми это на контроль, — подытожил Турецкий.

— Э-э-э-э, — неуверенно протянул Дерковский, присутствующий на совещании. И умолк.

— Что-то не так, Борис Геннадьевич? — Александр Борисович поднял бровь.

— Все так, — откликнулся сочинский следователь после секундного замешательства. — Просто это не единственная смерть журналиста в наших краях.

— А точнее?

— У меня в производстве недавно было дело о гибели Аркадия Кригера. Убийство якобы на сексуальной почве. Но…

— Знакомая фамилия.

— На слуху. Была. Почти в любой из центральных газет печатались его статьи. И по телевизору частенько мелькал. Во многих ток-шоу был желанным гостем. С виду вальяжен, интеллигентен и, как говорят, упакован, но материалы совершенно скандальные.

— Та-а-ак, — протянул Турецкий. — Вспомнил. А теперь он, значит, мертв? И много ли еще журналистских тел валяется вокруг Сочи?

— Все не так! Боря, не сбивай начальство с панталыку, — резко поднялся со своего места Назаренко. — Ничего там нет неясного. С журналистскими делами убийство никак не связано. Раскрыто по горячим следам. Мальчишки домогался, старый пидор, ну и получил свое.

— Не надо, Вов, нервничать. Я ведь не говорю, что не раскрыто. Да, и улики есть, и признание есть. И материалы уже в суде. Но лично у меня до сих пор сомнения остались. Как этот пацан такого тертого сухаря завалил? — Дерковский говорил вполне миролюбиво.

— Да крыша у сухаря поехала. Сперма в башку ударила — он и потерял осторожность вместе с соображением. А получил перо в бок — и отключился. Дальше и пятилетний пацан справился бы…

Александр Борисович слушал диалог с интересом, только головой покачивая.

Потом, когда выяснилось, что никаких существенных новостей непосредственно по делу Калачева у следователей нет, Турецкий сотрудников слегка «накачал» и разогнал всех работать. Грязнова попросил связаться с коллегами в Москве. Должны же быть в Департаменте уголовного розыска какие-нибудь данные о Кригере и Заславской. Ведь работали борзописцы со следственными органами в одном направлении и даже порой совместно. Вдруг да проскочит информация, какими именно журналистскими расследованиями в последнее время занимались погибшие.

У Гали Романовой, курирующей местных, Александр Борисович взял координаты выехавших из Сочи соседей Калачева по отелю. Похоже, придется-таки в Москву возвращаться на пару дней. Очень много ниточек туда тянется.

А пока назрело у него еще одно неотложное дело.

Александр Борисович встал, несколько раз резко напряг и расслабил все мышцы, освобождаясь от засиделости, и направился с визитом к человеку, который и на этот раз мог оказаться весьма полезным.

Старый дом прятался за забором, увитым плющом. Когда Турецкий шел мимо живой живописной изгороди, из-за калитки послышалось глухое ворчание.

— Фу, Абрек! — Голос, которым была отдана команда, прозвучал негромко, но властно. — Гости к нам пожаловали. Не пугай.

— Здравствуйте, Василий Петрович. — Турецкий приоткрыл калитку. — Разрешите?

— Заходите, коли пришли, гражданин начальник. Пес на цепи.

— Вы меня знаете? — Следователь заметил двусмысленность фразы, но решил не подавать виду.

— Откуда я могу вас знать? Но зато вы знаете меня. Вывод сделать несложно. Только огорчу я вас, господин хороший. Не у дел я. Отошел давно.

— Знаю, Василий Петрович, знаю. Да я и не по делу вовсе. С благодарностью зашел. — Турецкий протянул хозяину избушки небольшой сверток. — Примите от всего сердца. Знаю, что вы сами винодел, но этот коллекционный французский коньяк, надеюсь, вам понравится.

— За что мне такая честь?

— Моя фамилия Турецкий. Александр Борисович.

Аристархов внимательно взглянул на московского гостя.

— Да, эту фамилию я помню. Ну что ж, буду теперь знать современного Шерлока Холмса. Искренне рад, что вы в добром здравии.

— Вашими молитвами, — Турецкий поклонился, прекрасно понимая, что и этот его визит мог бы не состояться, кабы не памятное предупреждение Шушара.

— Ну хорошо. Тогда я вас все-таки своим вином угощу. В дом не зову — бардак. В сад спускайтесь.

Дом Аристархова был типичен для кавказского побережья: с улицы, по которой подходил Турецкий, жилище выглядело скромной одноэтажной рыбацкой хибарой. А со стороны параллельной улицы, расположенной ниже по склону горы, смотрелось двухэтажным особняком с цокольным этажом, в котором размещался гараж. Но, судя по тому, что сквозь асфальт, ведущий к воротам, давно проросла буйная трава, машина, если таковая и имелась, была давно не на ходу.

Турецкий сошел по истертым ногами нескольких поколений каменным ступеням и оказался в небольшом садике под «крышей» из переплетенных виноградных плетей. Над головой нависали крупные гроздья аппетитных ягод — Александр Борисович невольно протянул руку, нежно коснувшись пальцами спелого лакомства.

— Угощайтесь, не стесняйтесь. Этот виноград как раз для еды. Для вина у меня неподалеку виноградник имеется.

Шушар вынес из небольшой дверки по соседству с наглухо закрытыми гаражными воротами пластмассовый поднос с бутылкой собственного вина и двумя «гостевыми» бокалами и поставил на небольшой столик посреди двора.