Чтение онлайн

Я не обращаю внимания на то, что она бормочет, хватаю ее за другое запястье. Кручу ее и пихаю на стол, вытягивая ее руки и сжимая их над головой одной из своих.

Первый удар оставляет блестящий красный след на ее заднице. От этого отпечатка у меня ослабляется узел из огненной веревки в груди. Но лишь немного. Поэтому я не останавливаюсь.

Харлоу

Первый удар ошеломляет меня. Следующий приводит в бешенство. Последующий, наконец, побуждает к действию, и я сопротивляюсь его захвату. Он горько смеется. Я делаю так, как он предсказывал.

Сопротивляюсь, становясь все более горячей и влажной.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но добиваюсь лишь того, что раздвигаю ноги еще шире. — Вот так, детка, раздвинь их для меня.

Он наслаждается этим. Больной ублюдок.

Я прикусываю язык после первого шока, отказываясь доставлять ему удовольствие своими криками. Но следующий шлепок приземляется на киску, выводя меня из состояния напряженной сосредоточенности, отчего я громко стону.

— Хорошая девочка, дай мне послушать тебя, — он тяжело дышит, напрягаясь от силы, с которой обрушивается на меня. Я пытаюсь сдержаться при следующем ударе, но это безнадежная попытка.

Резкий, обжигающий удар по клитору не похож ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше, оставляя после себя покалывание в пальцах ног. Мое сердце трепещет от волнения между каждым шлепком. Не знаю, волнуюсь ли я потому, что боюсь очередного удара или отчаянно хочу его.

Поездка к моей кульминации не устойчива, разрядка не происходит быстро и стремительно, как и сами шлепки. Я балансирую на грани, наполовину плавая, наполовину удерживаемая его сильной хваткой на запястьях. Мои стоны становятся все более и более мучительными, поскольку каждый шлепок приближает меня к освобождению, но так и не наступает.

— Хочешь, чтобы я остановился? Или хочешь, чтобы я позволил тебе кончить? — хрипит он, и звук его голоса словно мазь для моей жалящей плоти.

— М-м-м, — это все, что я могу вымолвить, пот капает с шеи вниз по позвоночнику.

Я откидываю голову назад, и меня отрывают от стола. Он отпускает мои руки, но вцепляется в волосы, резко дергая. Моя спина выгибается, когда он приближает свое лицо к моему.

— Отвечай, когда я спрашиваю, — угроза в его глазах подобна черному льду, скользкому и опасному.

Есть только один правдивый ответ.

— Позволь мне кончить, — я вздыхаю, словно сдаюсь в знак поражения.

— Тогда начни умолять, как благодарная шлюха, — я ожидала чего-то подобного, но его слова все равно колют.

— Пожалуйста, я так близко, — хнычу я.

— Пожалуйста, что? — наши глаза друг на друге, напряжение между моими бедрами усиливается от осознания того, что этот мужчина меня сломает.

И я буду наслаждаться каждой секундой.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, Кэш.

Он отпускает свою крепкую хватку моих волос и заменяет ее успокаивающими поглаживаниями.

— Сними трусики и ложись на стол, — шепчет он, касаясь раковины моего, отчего я непроизвольно дрожу.

С одной стороны комнаты размером с гардеробную стоит длинный стол, прикрепленный к стене. Чуть ниже — компьютеры и техника, но там, где я нахожусь, нет ничего, кроме пространства, на котором можно было бы расположиться. Я снимаю промокшие трусики и запрыгиваю на стол, пока он достает два стула. Ставит их по обе стороны от моих болтающихся ног, затем делает несколько шагов назад.

— Ноги на стул, — инструктирует он, пока его взгляд впивается в меня, и я чувствую, как желудок скручивается.

Слегка растерявшись, я сдвигаю стулья вместе, чтобы поставить ногу на каждый из них.

— Шире, куишле. Дай мне посмотреть на твою горячую, блестящую киску. Держу пари, что даже в темноте я смогу увидеть, как она течет, — Мое сердце замирает, но я делаю то, что он говорит, открывая себя ему, двигая стулья. — Такая умничка. Помнишь, что происходит, когда ты слушаешься, как хорошая маленькая шлюшка?

Он делает шаг ближе, и у меня подскакивает давление.

— Хорошие девочки получают вознаграждение, — отвечаю я себе под нос.

— Правильно, детка, только послушные шлюшки получают вознаграждение, — он сокращает расстояние, у меня сбивается дыхание. Он ухмыляется, уловив мою реакцию.

Я зажмуриваю глаза, когда он проводит пальцами по моим набухшим губам, которые все еще болят от шлепков.

— Такая мокрая для меня, — стонет он, и я замечаю первую трещину в его холодном фасаде, когда он тяжело сглатывает сквозь сжатые челюсти.

Его руки широко расставлены и ласкают мои внутренние бедра. Мои мышцы одновременно тают и напрягаются от его прикосновений, хотя большего, но в то же время желая оттолкнуться. Я тянусь к его ремню, но он останавливает мои руки.

— Отклонись назад, детка. Разве я не сказал, что это твоя награда? — я тяжело сглатываю, но не могу не делать то, что он говорит, словно он загипнотизировал меня своим медленным, хриплым голосом и обещанием сокрушительного оргазма.

— Теперь ты понимаешь, почему я должен был сделать то, что сделал, верно? — он продолжает, не давая мне возможности ответить: — Думала, что ты мне не принадлежишь. Но каждый твой вздох, каждый удар сердца, каждая гребаная капля крови в твоих венах — мои. Не волнуйся, куишле. Ты помнишь, что еще я сказал той ночью?

Я заворожена мягкими кругами, которые его большие пальцы рисуют на моих бедрах, и тем, как он перешел от ярости к спокойному разговору и тихому бормотанию.

— Ты всегда защищаешь то, что принадлежит тебе, — слова вылетают у меня изо рта с пустым звоном в ушах, когда я понимаю, что он имел в виду. Я пробормотала что-то о том, что являюсь его работником, и он рассмеялся.

— Верно, — говорит он в пространство между нашими губами, слегка касаясь. Так легко, что я сомневаюсь, было ли это правдой. Но потом он опускается на колени, и у меня все сжимается внутри.

— Я могу нести ответственность за твою боль, — он проводит носом по внутренней стороне моего бедра, его слова — легкая щекотка дыхания. Он прикусывает мягкую плоть, и я стону. Это больно, но по моим ногам пробегают искры, — Но я также несу ответственность за твое удовольствие… — он прерывается, проводя языком по моей киске и заканчивая рывком по клитору. Его пальцы впиваются в мои ляшки, ноги дрожат от его прикосновений.

— Блять… я такая чувствительная, Кэш, — я задыхаюсь, когда он опускается обратно и засасывает клитор в рот.