Чтение онлайн

Подавляющее большинство гостей Надир-шаха так и поступали — сдавали оружие. Однако раньше на Хакима это правило не распространялось, и, если босс дал такое распоряжение, значит, дело плохо.

Хаким отдал кобуру с пистолетом, но все равно сразу пройти не удалось. Додон сказал, что Надир-шах занят и просил подождать. Это был еще более явный признак немилости босса, чем сдача оружия. Хаким прекрасно знал его распорядок, знал, когда и чем тот занимается. Сейчас не время молитвы, посетителей у него нет, Ситора занята научной работой — пишет или читает, даже телевизор в кабинете не работает. Получается, Надир-шах специально заставляет его ждать, чтобы потрепать нервы. Когда человек нервничает, он совершает глупости, не может хорошо защищать себя. А то, что придется защищаться от нападок босса, в этом Хаким не сомневался. Слишком много неудач случилось за последнее время у воинов Аллаха.

Через пять минут Додон получил сигнал и провел гостя в кабинет. Хаким вошел, поздоровался и остановился возле дверей, застыл, опустив глаза. Надир-шах в своих ослепительно белых одеждах вплотную подошел к нему, молча уставился на начальника службы безопасности. Тому ничего не оставалось, как посмотреть на хозяина. Сейчас они были похожи на главных героев вестерна, сошедшихся перед решающим выстрелом. Только интриги, как в фильмах, нет — один уже заранее чувствует себя мертвецом.

В кабинете находился постоянный охранник. Надир-шах неожиданно отпустил и его, и Додона, попросил поплотнее закрыть двери. Те вышли, причем нетрудно было заметить, насколько они расстроены таким приказом. Наверняка их лишили любопытного зрелища.

— Я поставил себя на твое место, Хаким. Ты все сделал как надо, — печальным певучим голосом сказал Надир-шах. — Вы не вступили в бой, что весьма логично: зачем губить людей, если героина все равно уже не существует?

Хаким ожидал, когда же босс нанесет свой внезапный змеиный удар. На это он большой мастер. Сначала усыпить человека своими сладкими речами, а когда тот решит, что самое страшное миновало, тут он его и оглоушит.

— Не знаю, за что Аллах лишил тебя своего покровительства. Но я по-прежнему твой друг, — продолжал журчать политик. — Твоя сестра живет в моем доме, как шахине не снилось.

— Благодарю, господин. Ты всегда был добр к моей семье, — поклонился Хаким.

— Твоя семья — это моя семья. За многие годы мы, считай, сроднились. Будь и ты добр ко мне, Хаким. Тоже встань на мое место, посмотри на все моими глазами. Товар пропал. Аскеров смеется надо мной. И никто не наказан.

— Аскеров за все ответит. Клянусь!

Надир-шах сделал останавливающий жест — выставил перед собой ладони:

— О нем я сам позабочусь. Люди сегодня ушли на тот берег. Да поможет им Аллах. Ты, как обещал, заплатил кровью. Мне очень жаль твоих братьев, и я постараюсь вытащить Селима из тюрьмы. Однако ты до сих пор не вернул долг.

— Господин, я отдал все силы. Прикажи — я умру.

— Ну-у-у, — разочарованно протянул босс. — В твоей смерти пользы не больше, чем в твоей жизни. Особенно, если ты умрешь должником и не спасешь свою честь.

— Что же ты хочешь, господин? — Хаким действительно не понял, куда тот клонит.

— Немного хочу: всю твою кровь, до капли. Я же сказал: твоя семья — моя семья. Твои сыновья, твои племянники станут моими воинами.

— Они же еще дети!

— Подрастут с течением времени, — хмыкнул Надир-шах. — И потом — в их возрасте я уже торговал анашой. У меня они будут сыты, одеты и проживут жизнь настоящих мужчин. Ты будешь ими всегда гордиться.

Как ни был перепуган Хаким, он все же спросил, нет ли другой возможности для гордости, и был ошарашен, когда услышал в ответ:

— Есть и другая. Заплати мне три миллиона долларов. Сотую часть стоимости пропавшего товара.

— А если отдам детей, то ничего больше не нужно?

— Безусловно. Тогда считай, что ты спас себя от бесчестья.

У Хакима вырвался нервный смешок. Ему вспомнилась третья, последняя встреча со старым дервишем. Старик знал, как избавиться от бесчестья, и даже показал это, бросившись с обрыва. Наверное, тот слепец был зрячим.

Безумный огонек промелькнул в глазах начальника службы безопасности.

— Да, я спасу себя от бесчестья! — твердо заявил он, и на его глазах выступили слезы.

— Вот видишь. Безвыходных положений не бывает. Никогда не надо падать духом.

— Я знаю, как спастись. Поэтому я счастлив.

Прошептав это, Хаким бросился на Надир-шаха и сбил его с ног. Все произошло настолько стремительно, что хозяин не успел даже рта раскрыть. А Хаким уже прижал его к полу и достал из рукава нож с тонким и острым клинком.

— Будь ты проклят, дьявол! — с натугой просипел он. — Будьте прокляты все годы с тобой!

Постоянно поддерживавший форму бассейном и тренажерами Надир-шах был достаточно силен, к тому же крупнее Хакима. Ему удалось перехватить руку с ножом, и теперь он, барахтаясь, попытался сбросить нападавшего с себя. Однако отчаяние придало Хакиму неимоверные силы. Взревев по-звериному, он улучил момент и кулаком левой руки нанес боссу сокрушительный удар в челюсть. Тот, ойкнув, разжал свои руки, и для нападавшего уже не составляло труда перерезать Надир-шаху горло. Он уже высоко занес руку с ножом, собираясь ударить поверженного, как вдруг сзади раздались выстрелы — один, другой.

Это стрелял вбежавший на шум Додон, и оба выстрела оказались точными — первый в голову, второй в сердце. Хаким вздрогнул и, выпустив из руки нож, медленно осел на бок. Подскочивший Додон ударом ноги откинул в сторону уже мертвое тело.

Надир-шах, еще толком не сообразив, что с ним произошло, провел рукой по шее. На ладони осталась кровь. Все-таки Хаким задел его. Еще секунда, и клинок вошел бы глубже. Тогда неминуемая смерть. Однако Аллах не позволил ему умереть.

— Господин, что с вами? Он вас ранил?

— Кажется, да. — Надир-шах с трудом поднялся на ноги. — Как хорошо, что ты догадался войти.

— Госпожа Ситора просила меня быть рядом с вами.

В это время в кабинете появилась сама Ситора. Инцидент застал ее за чтением — она вошла в очках, в руке держала книгу. Склонившись над мужем, с подчеркнутым спокойствием оценила его плачевный вид. Поминутно ощупывая порезанную шею, тот уже успел испачкать кровью светлый пиджак.

— Какая ужасная неожиданность, — спокойно сказала Ситора. — Кто бы мог подумать? Пойдем, дорогой, я обработаю рану. Додон уберет труп и распорядится насчет похорон. Будь любезен, Додон.

Бормоча ругательства, Надир-шах прошел вслед за супругой в ее кабинет. Здесь Ситора помогла мужу снять пиджак и рубашку, усадила его в кресло, а сама принялась рыться в ящиках стола в поисках нужных медикаментов. Медицина была одним из ее увлечений. Вскоре она нашла все, что нужно. Порез промыла, протерла, смазала и заклеила пластырем. После чего обняла Надир-шаха и спросила:

— Тяжело потерять старого друга?

Он взял ее руку и благодарно прижал к своей щеке. Только эта женщина по-настоящему понимает его. От каждого ее прикосновения сердце оттаивает и успокаивается, какие бы пертурбации ни случились перед этим. Еще хорошо то, что она задает ему вопросы, на которые можно не отвечать. Ситора — мудрая женщина, не обидится.