Чтение онлайн

Погрузившись в книгу, испытал настоящее наслаждение. Идти никуда не хотелось. Наконец-то в моей душе наступил мир. Единственное, что его омрачало – это мое физическое состояние. Я, конечно, вчера выплеснул даже больше энергии, чем мог. Но сегодня мое тело получило отдых, физическую нагрузку, подкрепилось едой и теперь снова требовало приключений. Организм не обманешь. Он без конца посылал сигналы мозгу, а тот, поглощая страницу за страницей из книги, между ними подкидывал мне картинки вчерашнего вечера.

Как это было? Он набросился на меня – я не хотел драться, чувствовал свою вину за то, что обидел хорошего парня. А потом он вдруг передумал меня бить – приложился к моим губам. Сделал это гораздо смелее, чем я с ним. Облизал своим языком мои губы, проник внутрь, выдирал из моей башки волосы, в желании проникнуть как можно глубже в меня. Неужели, мне это до такой степени понравилось?

Но я же его оттолкнул. Потом решил просто убежать, чтобы не поднимать конфликт. Понимал, что, если изобью его, буду себя чувствовать еще хуже. Но вскоре пожалел о своем решении. В спасателе оказалось столько силы, что он без труда меня скрутил и обездвижил. Это уже после я перестал сопротивляться, но до того реально не мог! Он, конечно, уступает мне в росте. Но далеко не в силе. И в решительности.

Я лежал на кровати, пытался сосредоточиться на чтении, но постоянно из него выпадал. Так происходило довольно долго, пока в дверь моего номера не постучали. Кто там? Наташа с Анной решили за мной зайти?

Стук повторился. Нехотя поднялся, натянул на себя шорты и майку, достали уже со своими подкатами. Открыл дверь не спросив.

Чуть не выпал в осадок – на пороге стоял спасатель. Явился при полном параде, в черных брюках и белой рубашке. Крепко сбитый паренек. Стройный, одежда его любит. Хоть сейчас фотографируй и на обложку журнала отправляй. До меня не сразу дошло, что не стянул с носа очки. Разозлился, по этой причине грубо осведомился:

– Чего тебе?

Парень с сиреневыми глазами протянул мне коробку. Сверху бант. Коробка черная, бант золотой.

– Это что? Я же сказал, забыли, проехали. Никто, никому, ничего не должен.

– Это мои извинения. И я пришел, потому что хотел тебя увидеть.

Я глупо стоял и смотрел на коробку у себя в руке. Какого черта? Почему его не прогоняю? Пока я тупил, спасатель самовольно переступил через порог и вошел в мой номер!

– Откуда у тебя, черт возьми, мой адрес?!

Он бросил мне, пройдя в комнату и прогулявшись по ней:

– Твои друзья рассказали.

– Они к тебе пришли?!

Первым моим порывом было набрать Наташу. Не знаю, только, что сказал бы ей, она же девчонка. Девчонок не бью. Но за такие проделки, неплохо бы…

– Нет. Это я к ним вчера присоединился. Когда ты ушел.

Я ошарашенно застыл и выпучил глаза на него:

– Зачем?

Тот пожал плечами.

– Хотел узнать о тебе побольше. Они с радостью все рассказали.

– Ты что, прямо так подошел к ним и спросил?

Парень посмотрел мне прямо в глаза:

– Мне было достаточно пробежать мимо них.

Дальше я додумал сам. Они весь вечер меня подкалывали. Он пробегал, они его окликнули. Принялись шутить и без проблем ответили на все его вопросы.

Генри кивнул, подтверждая мою догадку:

– Я ничего им не рассказал. Твой номер телефона был у меня по их воле. И адрес тоже.

Он помолчал.

– Но, если бы они не сказали, я бы спросил. Решил, что ты должен это знать.

Я, наконец, вспомнил про очки на своем носу. Резко убрал их оттуда – бросил на кровать. Думал, что ему сказать. Вспомнил про коробку в своей руке:

– Что здесь?

Спасатель ничуть не смутился, ответил просто:

– Масло.

– Какое… масло? – не понял я.

– Массажное. Я же сказал, пришел извиниться. Собираюсь сделать тебе массаж, чтобы избавить от неудобных ощущений.

Меня убило. Не “хочу”, не “хотел бы”, не “можно ли мне”. Безапелляционно – “собираюсь”. Я его что, вообще не пугаю?! Он, конечно, силен, но я-то на голову выше и в плечах шире. Это я вчера немного ошарашен был…

– Эй, – догадался я. – Если ты не понял – вчерашнее случайность. Я не гей. А ты гей.

– Нет, – Генри, как он представился, мотнул головой, – до вчерашнего вечера, по крайней мере, им не был.

– Ты натурал, – зачем-то сказал я.

– Нет. И им я до вчерашнего вечера не был. Не вижу смысла скрывать – ты первый, с кем у меня что-то было.

– И ты…

В моей башке как при ускоренной перемотке полетели кадры за кадром. Как он сорвал со меня плавки, как делал все это – его рука ни на мгновение не дрогнула. Я доверился ему, думая, что он все знает!! Как он это проделал, черт возьми?!

– Отец когда-то сказал мне, что, если я встречу своего человека – почувствую и сделаю все правильно. Я уверен, что встретил.

Показал на него предупреждающе указательным пальцем, словно хотел его остановить от какого-то поступка.

– Эй, ты мне эти шутки брось!

– Никаких шуток, – серьезно сказал парень. – Ты скоро это поймешь, когда узнаешь меня ближе. У меня отсутствует чувство юмора. Если что-то решил – сделаю.

– Не собираюсь я ничего узнавать! Парень, ты заблудился. Тебе пора домой.

Я показал ему на дверь. Он проигнорировал. Подошел ко мне, невозмутимо взял у меня из рук черную коробку с чертовым золотым бантом. Бант снял. Я почему-то наблюдал за всем этим. Он тем временем достал из коробки бутылочку черно-золотого цвета.

– Это специальное масло. Успокаивает раздраженную кожу. Я узнавал, у тебя могут быть разрывы. Но придется потерпеть.

Я снова переспросил на манер непонятливого попугая:

– Что потерпеть?

– Боль, жжение. Я сегодня хочу взять тебя. Но ты не должен переживать, через пару дней жжение пройдет, разрывы заживут. Я позабочусь о тебе.

Он стоял передо мной, выпрямив спину, вздернув подбородок. Ни капли сомнения. У меня было такое ощущение, что это не он ниже меня, а я ниже его. И смотрю сейчас на него как на большого, уверенного в себе взрослого дядьку. А я тем временем совсем ребенок.

Получив в ответ лишь мое охреневшее молчание, Генри сделал еще шаг в мою сторону. Понизил голос:

– У меня было время все обдумать. Я решил, что ты мне нравишься, поэтому намерен ухаживать за тобой. Не волнуйся, я постараюсь тебе угодить и со временем завоевать твою симпатию. В серьезности моих намерений и слов сомневаться не советую. Каждый поступок в моей жизни был обдуман и завершен.