Чтение онлайн

– Э-ээх! – Дед с силой швырнул кипу бумаги на пол, она ударилась и разлетелась по комнате белым взрывом. А он поднял руки и вдруг заплясал, вертя головой, прищелкивая пальцами, двигая плечами, да с птичьими махами руками, и выкидывая коленца, да с притопом, да с ухарскими выкриками...

Рот у меня отвалился.

– Дед, – пробормотал я – ты чего, ЛСД для себя открыл?

– Балда-а! – Утвердительно ткнул в меня перстом дед не прекращая топать босыми пятками в пол, и плясать.

– Чего, Альда к тебе согласилась переехать?

– Нет, ну балда-а-а. – Дед наконец прекратил отплясывать. – Альда! Мы бы с ней друг-друга, на второй день прибили... Уф-ф! Да-а! Ну-ка пойдем!

Дед подскочил ко мне, схватил за руку как малыша, и потащил за собой.

– Дед куда? Дай хоть штаны!

– Хер со штанами! – Рявкнул дед. – То есть хер-то с тобой... А штаны на хер! Пойдем!

Он вытащил меня из комнаты, протащил по коридорчику между комнатами, из которого шла вниз дверь на второй этаж, и затащил к себе в берлогу.

Комната деда... Это конечно было нечто. Просторная, уставленная книжными шкафами, в которых стояли старые книги, старые, с золотым тиснением на обложках, еще более старые, в кожаных переплетах, совсем древние – в пластиковых обложках, где каждый лист был запаян в отдельный пластиковый файл, и так же раскрученные и запаянные свитки. Потолок, единственное пожалуй место во всем доме сделанное из пластика, – белого пластика, (ибо дед использовал потолок как экран для проектора куда бывало смотрел возлежа на кровати), сейчас этим самым проектором и подсвечивалось, и потому было ночным звездным небом, с подписями созвездий и планет. Офисная урна с крышкой что открывается при нажатии на педаль, в углу комнаты, которой дед никогда не пользовался как урной, и из полуоткрытой крышки которой торчал древний боевой шестопер. Фотографии на стене, где дед в изношенном камуфляже, увешенный сбруей и оружием, с какими-то головорезами, в желтой пустыне, в белых снегах, и в зеленых лесах. И мужики на фото рядом с ним разные, и дед разный, – тут зрелый, тут моложе, а тут даже с волосами на голове, хоть и “ежиком”, и – страшно сказать – вислых усов нет... Стол с ноутбуком, кипами бумаг...

Вот к столу дед меня и подтащил.

– Вот, смотри! – Зачастил он тыкая в экрана компьютера. – Это здесь! Теперь-то я уверен! Пустыня Каракум, исчезнувший Маргуш. Вот древнее высохшее русло реки Мургапб. А вот город Ганур-Дэпэ. Мертвый город, мертвая страна, мертвая земля... А его усыпальница была здесь еще, когда не было ни пустыни, ни страны, ни города! Я же нашел его, Мишка!

– Перун... – Посмотрев на деда, пробормотал я. – А ты уверен?

– Да, – кивнул дед, – теперь уверен. Его усыпальница появляется там, раз за разом. На короткое время, и снова ныряет в свое небытие. Никто не смог её найти за тысячи лет! Расцветали и сгинули империи. Таяли ледники, поднимались и мелели моря, взрывались вулканы. Человек расщепил атом и вышел на околоземную орбиту. А он все дрейфовал там... И никто не мог его найти. И Даже перестали пытаться. А я – нашел. Я! Никто не верил, – а я отыскал... Даже в совете никто не верил, смеялись... – Дед вознес руки над головой, растопырив пальцы, и потом с силой хлопнул себя по швам. – Эх! Кто самый умный, внук?! Кто самый лучший?! Кто был прав, едрить их всех в кочерыжку?! А?!

– Ты деда! – Засмеялся я.

– То-то! – Выставил палец дед. – Я! И ты тоже молодец, Мишук. Без тебя бы у меня ничего не получилось. Э-хе-хей!

Дед подхватил меня за руки, и мы закружились с ним по комнате в каком-то безумном, бешенном плясе с детским смехом, который наверно уже не подобал мне, а деду и подавно. Дед... его радость, его восторг, захватили меня как волна, никогда до, да и после этого я не видел его таким счастливым. Мы подпрыгивали и кружились, так что в конце-концов своротили мусорное ведро, которое забренчав покатилось по полу, и из него вывалился древний шестопер.

Мы прекратили плясать, и остановились, тяжело дыша. Почему-то радость и смех сбивали дыхалку куда больше, чем любые упражнения.

– А чего теперь-то, дед? – Спросил я.

– Теперь надо спешить, – нахмурился дед. – Крепко спешить. – Нужна экспедиция. Мощная, оборудованная. Обращусь в совет.

– А они тебя послушают?

– Кто посмеет мне отказать в таком деле? – встряхнул усами дед. – Если надо, соберу общий сход. Авторитет серди братьев у меня, слава Перуну, еще есть.

– А... А меня с собой возьмешь в экспедицию? – С надеждой спросил деда я.

– А то как же! – Кивнул дед. – Твоя роль во всем этом деле не последняя. Поедешь со мной. – Дед взял меня за плечи, посмотрел в глаза и внушительно сказал. – Готовься внук. Скоро мы вживую увидим Бога.

Мы с Русанкой сидим на обрывистом речном берегу. Снова она с тетушкой Альдой у нас в гостях. Ну мы и пошли гулять. Теперь вот, отдохнуть присели.

Это было то самое место, куда когда-то, в мой самый первый день привел меня дед. Излучина лесной реки со спокойным течением. Хорошее, мирное место. Деревья все так же свешивали к воде свои развесистые ветви. Только некоторые выросли, а то что когда-то упало и лежало мостиком на другой берег, переломилось и упало. Вот по таким изменениям в привычном пейзаже и начинаешь понимать бег времени...

– Значит скоро летите? – Расспрашивала меня Русанка про будущую экспедицию.

– Ага. – подтвердил я.

– Счастливый ты Мишук! Летите чтоб отыскать саму Богиню! Это же!.. – Русанка не нашла подходящего слова, (а это, надо признать, случалось с ней редко), и только пыхнула воздухом через нос. – Ну это же нереально грандиозно!

– Угу. – Не стал отрицать я.

– Вот бы и мне с вами! – Мечтательно сказала она.

И такая в её голосе прозвучала откровенная зависть, что я, воспомянув, как она любила обычно заноситься и выпендриваться по всякому поводу, испытал пусть и не очень красивое, но острое чувство полного морального удовлетворения.

Прям на душу бальзам, маслом по сердцу!

– Нельзя тебе, – солидно ответствовал я, с греющим душу сознанием собственной значимости – это не бабское дело, для настоящих мужчин. Ой!..

Острый Русанкин локоть прилетел мне в бок под ребра.

Это у неё никогда не задерживалось.

– Ты за языком-то следи, – протянула Русанка. – не ровен час, откусишь.

– Ну ладно, чего ты...

Вообще Русанка со времени нашего первого знакомства сильно изменилась. Была кнопка. Потом стала тонконогая и тонкорукая долговязина. (Было даже время, когда она была выше меня ростом, и давала мне всякие нелицеприятные клички типа “гнома”). А сейчас вот она вся как-то округлилась, исчезли костистые острые углы. Ну, кроме локтей, да... Вся она стала какая-то... В школе-то тоже были хорошие девчонки. Но Русанка... Ну, словом, мне теперь очень нравилось на неё смотреть. Я это мог делать долго. Ну, старался украдкой, чтоб не пялится как дурак. А вот говорить мне с ней почему-то наоборот, стало труднее. Раньше я как-то проще слова находил. А еще всякие её ужимки которые раньше выглядели смешно, теперь меня почему-то... волновали. Она мне даже, бывало снилась. Но я ей про это, понятное дело, ничего не говорил. Начала бы опять зубоскалить про давление в кране. Не девушка, а прям сантехник какой-то...

– Ты не обижайся. – сказал я. – Была бы моя воля, я бы тебя взял. Ты, ничего, надежная.

– Взял бы... Я вот гляжу на тебя. Ты же похоже даже не понимаешь значимости события!

– Чего это? Все я понимаю.

– Да уж, понимаешь. А я тут прозябай...

– Ну ладно, не огорчайся ты так. Я как приеду, все тебе расскажу.

– Полный отчет дашь.

– Ага.

– Договор – Русанка протянула мне свою изящную, но сильную ладошку.

– Договор.

Я пожал ей руку, и потряс. Она была какая-то очень теплая. Даже мозоли у неё были какие-то аккуратные, не то что у меня. Мне хотелось подольше задержать её руку в своей. Но это было как-то нелепо. Теоретически-то я примерно знал, чего хочу сделать дальше. А вот на практике я не очень знал, как-чего, поэтому – отпустил.

Надо мне с дедом посоветоваться по этому поводу.

Чувствую, какой-то у меня назрел пробел в воспитании.

Пели птицы.

Грело солнце.

Тихонько журчала вода.

Небо. Я смотрю вверх. Здесь совсем иное небо. Будто выцветшее от жары, вместе со всей лежащей внизу пустыней. Мне непривычно здесь. Но хорошо. Азартно. Я никогда еще не был в пустыне. Еще несколько дней назад я сидел в родных лесах. А потом, деде вернулся из совета, и... завертелось. Дед получил свой карт-бланш.