Чтение онлайн

"Какого хрена, приятель! Ты собираешься ссать весь грёбаный день?"

–  Грузовик подъезжает к заправочной станции! - каркнул Питер Пэн. - Динь-динь-динь-динь-динь...

Когда мочи больше не осталось, Белоснежка медленно отодвинулся. Хейзел представила жирную бритую крысу, которую вытаскивают из её задницы.

–  Не пожалел я росы этой девчонке в задницу. Это заставляет меня визжать как розового поросёнка, идея девицы, наполненной моей мочой.

Питер Пэн зааплодировал в дегенеративном ликовании, и когда он это сделал, его вялый член затрясся.

–  Я видел это!

Хейзел рухнула на живот. Вся эта моча, вздувшаяся в её кишечнике, заставляла её чувствовать себя на плаву. Её мозг казался чем-то нарезанным на десятки самородков, и каждый самородок боролся, но не мог полностью воссоединиться с другими. Она не могла до конца представить себе, что скоро умрёт.

–  Я тут подумал...

Внезапно её поволокли по грязи за волосы, пока она не устроилась в сидячем положении у дерева.

–  Пришло время этой суке заполниться с обеих сторон. Я набил ей задницу, так почему бы тебе не набить ей живот?

–  Ага! Это будет именно то, что я и сделаю!

Затуманенное сознание Хейзел не осознавало их намерений, пока Питер Пэн не встал со своим отвратительно пахнущим пенисом прямо перед её лицом.

–  Открывай.

Хейзел взглянула вверх полуприкрытыми глазами.

–  Что?

–  Давай, рыжая! Открой эту хуесоску, - улыбающаяся маска Питера Пэна выглядела нелепо, когда из неё исходили такие слова. - Я написаю тебе в рот, а ты выпьешь.

Хейзел моргнула. Разве ей ещё не хватило? Когда она посмотрела на себя, её нижняя часть живота раздулась так, что она сама выглядела наполовину беременной.

"Я сижу в лесу, изнасилованная и голая, с торчащим животом, потому что какой-то деревенщина только что использовал мою задницу в качестве писсуара", - подумала она очень конкретно.

–  Нет, - сказала она.

Глаза Питера Пэна выглядели недоверчиво. Взгляд Белоснежки медленно блуждал.

–  Чего-чего?

–  Я не собираюсь пить твою мочу, - сказала Хейзел. Она пожала плечами. - Мне уже всё равно, моя жизнь - кусок дерьма, потому что Я - кусок дерьма. Мой отец - самый замечательный человек в мире, а я отношусь к нему как к отребью - я избегаю его, потому что я слишком ленива и безразлична, чтобы беспокоиться об этом. Единственный человек, которого я действительно люблю - женщина, кстати, - думает, что мы всего лишь "подруги", и у меня больше психических проблем, чем я рассказала в этом ненормальном сообщении, - она подняла испачканные грязью руки. - Давай, убей меня. Я задолбалась.

Питер Пэн взмахнул ножом.

–  Если ты так хочешь...

Хейзел улыбнулась, когда лезвие опустилось.

"Я думаю, что... приму это".

–  Не, не, не! - вмешалась рука Белоснежки, чтобы убрать нож. - Нет ничего забавного в том, чтобы убивать девку, которая не испугалась, да и вообще, она просто играет с нами сейчас.

–  Играет? - спросил Питер Пэн.

–  Э-э-э... Ей всё равно, выживет она или умрёт, и знаешь что?

–  Что?

–  Мы свяжем её и отнесём обратно в лачугу, - Белоснежка опустился на одно колено и посмотрел прямо на неё сквозь глазницы маски. - И сегодня вечером мы обязательно схватим беременную, - он произнёс слово "беременную" как "бермеменную". - Э-э-э, маленькая рыжеволосая девица думает, что может заговаривать нам зубы. Прежде чем мы убьём тебя, мы убьём её, твою за-бер-ме-меневшую подружку.

Хейзел сглотнула. Впервые она полностью открыла глаза и посмотрела на него.

–  Я собираюсь всадить вилы этой сучке прямо в её большой живот. Потом я буду трахать её, пока кровь малыша будет хлюпать из её дырки. А ты будешь смотреть. Хе-хе-хе... - его настоящий глаз подмигнул в глазнице маски. - Думаешь, я вру?

–  Хорошо, я сделаю это! - пронзительно прокричала Хейзел и открыла рот.

Смех порхал над её головой. Питер Пэн стоял перед ней; её сидячее положение позволяло почти идеально совместить промежность насильника и рот Хейзел. Каждый мускул на её шее напрягся от внезапного порыва промежностной вони.

–  Целый день не мочился... Надеюсь, ты будешь вести себя правильно, дорогуша, - Питер Пэн схватил её за щёку, пока не стало больно. - Послушай. У меня своя система, понимаешь? Ты открываешь рот, я писаю в него, пока он не наполнится. Тогда я останавливаюсь, и ты глотаешь. Тогда ты снова открываешь, и я снова наполню его, и мы пойдём дальше, слышишь?

Хейзел закатила глаза.

–  Как методично. Так что я должна предположить, что это не первый раз, когда ты заставляешь женщину пить свою мочу...

Вап!

Твёрдая ладонь ударила её по голове.

–  Не первый раз? - захихикал Белоснежка. - Мы мочой девок заливаем с возраста енота.

–  О, возраст енота, да? Мне стало любопытно, - искушала судьбу Хейзел. - Как это долго? Возраст енота?

Вап!

Голова Хейзел качнулась на шее.

–  Ты смеёшься над нами? - спросил Питер Пэн, зажав кончик своего вялого пениса между указательным и большим пальцами.

–  Готова? Вот ещё кое-что, что тебе нужно знать, - Белоснежка опустился на колени и широко раздвинул ноги Хейзел. - Если ты не будешь глотать каждую каплю, тогда...

Хлоп!

Его кулак стукнул по её вагине.

–  Я врежу тебе в пизду.

Хейзел застонала от удара, её пах пульсировал.

–  Хорошо, - прохрипела она. - Я поняла.

–  Тогда готовься! - Питер Пэн праздновал.

Хейзел напряглась: глаза закрыты, шея вытянута, спина выгнута, рот открыт. Мгновение спустя её ротовая полость наполнилась горячей мочой, затем поток остановился, и Хейзел напряглась, а затем проглотила её.

Она пошатнулась, где сидела.

–  Открывай!

Из-за пульсирующего психического отвращения Хейзел заставила себя придерживаться "системы". Она открыла рот и позволила ему снова наполниться.

И снова.

И снова.

И снова... и снова... и снова...

Она не могла найти сравнения со вкусом. Она могла думать о нём только как о чём-то минеральном и антисептике: о чём-то отвратительном, но не поддающемся описанию. Она, казалось, могла чувствовать запах, спускающийся ей в горло. Но самым худшим ощущением было то, что всё это жидкое тепло перетекало изо рта в желудок.

Протяжное произношение Белоснежки из Новой Англии прозвучало так, словно он был удивлён:

–  Она пыхтит как чемпион, а?

Питер Пэн крякнул.

–  А у меня ещё много припасов для этой сучки!

Хейзел сглотнула и снова открыла рот...

И снова и снова.

"О, боже, он когда-нибудь закончит?"

На тринадцатом глотке она икнула, подумала: "Чёрт!" и излила весь рот.

Хлоп!

Её лицо раздулось; её чуть не вырвало. Удар кулака Белоснежки по её вагине был больше похож на быстрый и очень точный удар молотком. У неё болели почки и даже яичники.