Чтение онлайн

– Это же, вроде бы, Иисус сказал?
– догадался Димка.

– Что значит "вроде бы"? Истинно так! Господь Наш Иисусе Христе, будучи распятым за грехи наша...

– А это нормально, что Его слова Вы присваиваете себе?

– Да чтож за язык у тебя, бисово семя?! Как ты смеешь обвинять меня в подобном, ирод окаянный?! Господь, вразуми этого невежду!
– он перекрестился, едва не затушив свечу.
– Ты специально что ли, Димитрий? Нарочно вводишь меня в греховный соблазн, заставляя гневаться? Не получится, змий, не выйдет! Я на тебя, дурака, обиды всё равно не возымел и помочь тебе желаю. Но за языком своим грешным последи. Он у тебя без костей.

– Простите, если обидел.

– Господь простит. Ох, Димитрий, ну что мне с тобой делать? О душе-то хоть своей подумай. Тебе сам Бог ниспослал меня - слугу Своего, дабы я вывел тебя из тьмы и не дал сгинуть в аду. А ты... Я ж не абы кто, а пастырь твой. А ты - заблудшая овца. И всем я выше тебя, и к Богу ближе. Потому держаться меня надо и слушаться. Ты же православный, Димитрий?

– Да, -ответил Димка.
– Я крещённый.

– Ну вот. И не совестно тебе? В Бога веруешь, а такие вещи говоришь.

– Я не верующий.

– Как это?
– запнулся батюшка.

– Я - атеист.

– Дурак ты! Прости Господи... Вот из-за таких как ты, всё это и наступило! Оскорбили вы Бога своими грешными суждениями, и решил Он во прах низвергнуть всяко живущее на земли! Разве так можно? Ты видишь окрест себя явственное свидетельство Божьего гнева, и всё равно отказываешься в него поверить?

– Да ничего я не вижу, -ответил Дмитрий.
– Как увижу - так и поверю. А пока...

– Фома ты неверующий! Упёртая твоя башка! Ох, доводишь до греха, заставляешь браниться, не к добру это. Сам ниспадёшь в ад, и меня за собой увлечёшь! Вот же связался-то с антихристом...

– Почему вы злитесь?

– Да не злюсь я. Горестно мне и больно за душу твою. Плакать хочется, глядя как дурная голова чистую душу во мрак безбожия утягивает. Через это и ропщу на тебя. Ну как мне тебя вразумить?

– А зачем меня вразумлять?

– Ну ты же крестик носишь, а сам от Бога отрекаешься! Грех же несусветный!

– Крестик я не ношу. Хоть и крещённый. Бабушка меня покрестила, в два года. Я этого не помню. И желания моего никто не спрашивал. Всё решили за меня. Разве это правильно?

– Ежели богоугодно - значит правильно. И бабушке своей тебе-дурню руки целовать надобно за то, что к Богу тебя привела.

– Вы не поймите превратно, святой отец. Я не против крещения. Наоборот. Такова культура нашего народа. И я уважаю эту культуру. Но это не мешает мне иметь собственное мнение о природе вещей. Я правда не верю в духов, в чудеса. Я живу в эпоху, когда люди летают в космос, компьютеры получили собственный интеллект, а атомные электространции снабжают наш мир энергией. Это ли не доказательство превосходства науки над религиозными догмами? Не подумайте, что я хочу вас в чём-то убедить. У вас есть свой взгляд на вещи, и я не в праве его оспаривать. Как собственно, и вы не вправе оспаривать мой. Мы просто будем уважать друг друга и относиться к нашим мнениям с обоюдным пониманием.

– Я-то не в праве оспаривать твою ересь?
– поп рассмеялся.
– Ещё скажи, что я должен её уважать! Нет, сын мой, я обязан оспаривать твои заблуждения! Ибо ты молод, неопытен и падок на всякую чушь. А я и опыт имею, и с Божией благодатью знаком не понаслышке. Я всем выше тебя. Да меня на днях сам архиепископ за великие упехи милостию своею удостоил, направив по просьбе губернатора освящать памятную доску барону Врангелю! Представляешь, какая это честь?! А ты мне тут голову морочишь. Зачем я вообще с тобой-богохульником разговариваю? Тут надо хворостину брать, да потолще, и оттянуть тебя по седалищу разов эдак двадцать, чтобы дурь из головы вылетела. Олух ты Царя Небесного!

Какое-то время они шли молча. Батюшка сердито сопел, остывая от пламенной речи. Димка принюхался, почувствовав в воздухе нечто странное.

– Чуете, отец Даниил? Горелым откуда-то тащит.

– Ощущаю, -ответил священник.
– Что бы это могло быть?

– Может пожар?

– Да зарева не видно. Как будто что-то тлеет. Не пойму. Дух зело горький. Резина, что ли?

– Мама упоминала горящие машины. Может быть это они?

– Кто знает.

Они вышли на последний перекрёсток и повернули налево. На углу ближайшего здания едва бледнела табличка. Прочитать, что на ней написано, было невозможно. Но это было и не нужно, ведь Димка прекрасно знал эту надпись: "Улица П.Бийо". Дом двадцать восемь дробь тридцать. Чуть поодаль возвышалась арка спорткомплекса "Палестра", а за ней, ближе к оврагу, должна была находиться панельная девятиэтажка, в которой жили родители.

– Спасибо вам, отец Даниил, за то, что согласились меня проводить, -поблагодарил спутника Димка.
– Хоть мы и разошлись во мнениях, но с вами мне действительно спокойнее. Даже к дому подходить не так страшно.

– Да не за что, Димитрий. Но от покаяния всё же не отказывайся. Даже грешному атеисту оно не помешает. Душу облегчишь. Может и Бога примешь. А там, глядишь, и Бог тебя примет. Господь Всеблагий и Всепрощающий. Каждому дарует шанс на искупление. И я за тебя молиться буду. Меня-то Господь Бог прежде услышит.

– Можно задать вам вопрос? Только пожалуйста не сердитесь. Вот вы говорите, что священники перед Богом приоритет имеют. Почему же они ведут себя так?

– Как "так"?

– В скандалах участвуют, на дорогих машинах гоняют, в богатстве и роскоши купаются. Грех же всё это?

– Не мне судить братьев моих во Христе. Богово это дело. Скажу лишь, что нельзя грести всех под одну гребёнку. Священнослужители, они хоть и стоят выше на духовной ступени, но по сути своей являются выходцами из того же общества. А общество, оно разномастно и неоднородно. Вот, к примеру, полиция. Многие про неё говорят, что там все проворовались, коррупция, сфабрикованные дела, взяточничество. Послушаешь так, и думается, что ни одного порядочного служителя закона у нас и не осталось. А ведь они не просто остались. Их подавляющее большинство. Просто они скромны и незаметны. А паршивые овцы в стаде завсегда на виду. Их дела заметны, крикливы и вопиющи. И все думают, что кроме них никого нет. Но это заблуждение. Так же и в церкви. Как ни прискорбно мне признавать этот факт, но и среди нас встречаются корыстолюбцы, сребролюбцы, да стяжатели. Их немного. Но дела их заметны. Бог им судья. В миру же, по их недостойным деяниям, к сожалению, судят всех остальных священников. Я вот, например, не такой. За златом не гонюсь, к роскоши не тяготею. Веду жизнь праведную, сообразно Господнему наущению. Как в Писании-то сказано? Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому во-ой, едрить твою!!!

Свечка выпала из руки отца Даниила, а сам он, издав неожиданное для своего сана сквернословие, куда-то исчез.

– Отец Даниил!
– испугался Димка.
– Что с вами, отец Даниил?!

– Прости Господи душу мою грешную!
– откликнулся тот откуда-то снизу.
– Вот уж напасть-то! Димитрий, помоги!

В темноте, Дима нащупал батюшку, торчавшего из открытого канализационного люка. Ухватив его под мышки, парень изо всех сил принялся вытягивать святого отца наружу.

– За что мне такое, Господи?
– причитал тот.
– Ох, больно-то как! Осторожнее, Димитрий...

– Вы как, отец Даниил?

– Нога. Ой-ёй-ёй! Что же это за оказия-то? Что за бес яму эту мне уготовил?

– Дайте-ка я посмотрю вашу ногу, -усадив попа на край колодца, Димка стал осторожно ощупывать его голень.

– Ой! Пресвятая Богородица!
– вскрикнул от боли тот.
– Димитрий, прекрати! Терпежу нету! Аж сердце захватывает, как больно!

– Боюсь, что у вас перелом, -сделал вывод Димка.
– Дальше идти вы не сможете. Но не отчаивайтесь! Я сейчас поищу палки, наложу шину. Я умею. В школе, на ОБЖ проходил. Тут идти-то полквартала осталось. Дотащу вас без проблем.