Чтение онлайн

Блэкстрап удовлетворенно хмыкнул.

— Да, они общаются, — продолжил Смиггенс, — но я бы не назвал это разговором. И уж конечно, это не разумная беседа. Но в любом случае в этом что-то есть. Что-то такое, чего мы пока не понимаем.

Блэкстрап закачал головой в знак несогласия:

— У меня как-то была лошадь, которая понимала больше слов, чем этот чертов выродок. Но я никогда не утверждал, что могу поболтать с ней.

— Посмотрите. — Томас показал на хищника. — Что она собирается сейчас делать?

Закинув голову, молодой тираннозавр завыл жалобно и громко, куда громче целой стаи злобных койотов или волков. Уилл мог только посочувствовать ее горю. Хотя пение больших хищников и было безыскусным и простоватым, оно было не менее благозвучным, чем пение других динозавров, исключая разве что утконосов, чье музыкальное мастерство было вне конкуренции.

В этой песне смешались гнев, и боль, и отчаяние одиночества. Не зная, как отвечать, Уилл приник лбом ко лбу Грызуни и стал ей подпевать. Он много раз ходил на концерты утконосов. По сравнению с гортанным тявканьем Грызуни музыка умелых коритозавров и ламбеозавров — просто шедевры Моцарта. Но даже примитивный напев тираннозавра задевал за живое.

Так или иначе, Уилл очень старался. Наверняка ему уже никогда не представится случай участвовать в таком исключительном дуэте.

Блэкстрап был настоящий сухарь, какие бы то ни было эмоции были ему чужды.

— Ну ладно, парень, хватит шуметь! — заявил он. — Эй, там, Йохансен, заткни ему пасть.

— Да, сэр. — Повернувшись к Уиллу, моряк резко дернул за веревку, которая была привязана за талию молодого человека. — Ты слышал, что сказал капитан!

Уилл потерял равновесие и растянулся на земле. То, что последовало за этим, было так же неожиданно, как и все, что происходило до сих пор.

Молодой тираннозавр бросил петь свою скорбную песню и быстро рванулся вперед к высокому пирату. Двое других, которые сдерживали его, были сбиты с ног, и только благодаря удвоенным усилиям и помощи товарищей им снова удалось укротить хищника. Челюсти лязгнули всего лишь в нескольких дюймах от лица Йохансена.

Поднялся переполох, каждый норовил накинуть веревку на пасть тираннозавру. Только когда пираты убедились, что больше им ничто не угрожает, они немного успокоились. А что до Йохансена, он был совершенно уверен, что его сердце на несколько секунд остановилось. Грызуня ничего больше не могла предпринять для сопротивления, и ей оставалось только с ненавистью наблюдать за своими мучителями.

С трудом поднявшись на ноги, Уилл заковылял к ней, больше не испытывая страха.

— Все в порядке, — нежно произнес он. — Я не ушибся.

Несколько раз подряд он повторил свое имя и потом ее, внимательно следя за тем, чтобы одна интонация не отличалась от другой.

Они встретились взглядами. Постепенно ее дыхание стало ровным.

Уилл вдруг почувствовал на своем плече тяжесть — это была рука Блэкстрапа. Хотя капитан и выглядел толстым, Уилл решил, что вряд ли хотел бы оказаться вместе с ним на борцовском ковре.

— Забавное зрелище, приятель. Очень познавательно. Но я ни на минуту не соглашусь с тем, что это животное наделено разумом. Тогда почему, спрашивается, он хотел откусить нос бедняги Йохансена? Как ты, Йохансен? — Моряк, еще не оправившийся от потрясения, смог только кивнуть в ответ. — Так я тебя спрашиваю, что это за странное проявление разумности?

— А как, вы думали, она отнесется к вам? Ведь вы ее поймали и держите в плену!

Песок набился в глаза, Уиллу очень хотелось протереть их, но руки были связаны.

Блэкстрап пропустил его слова мимо ушей.

— Я думаю, что ты просто знаешь несколько команд, которым подчиняются животные.

— Я не могу ею командовать. Никто не может командовать тираннозавром.

— Это она так называется? — Смиггенс смотрел теперь не на Уилла, а на другого пленника.

— Ты что, парень, за дурака меня принимаешь? Рычи на него, если тебе хочется, но только больше никакого пения. Мои нежные уши этого не вынесут. — Блэкстрап повернулся к помощнику. — Ты опять оказался прав, Смиггенс. Этот малыш нам пригодится не мертвым, а живым, хотя чертовски жаль, что вечеринка не удалась.

— Не стоит меня так называть, — заявил Уилл, внезапно решив вести подпольное сопротивление.

— Очень мило. — Блэкстрап усмехнулся. — А как же нам тебя называть?

— Я сказал вам. Меня зовут Уилл Денисон.

— Ну ладно. Ты славный и храбрый парень, малыш Денисон. Так послушай теперь меня. Ты будешь нас сопровождать до корабля. Вдруг по пути мы встретимся еще с какими-нибудь динозаврами, тогда твой лай нам пригодится. — Он наклонился ближе, мрачная улыбка обнажила его гнилые сломанные зубы. — Но знай, не важно, кто здесь лает, я — хозяин, а ты — собака.

— Я все еще не понимаю, как вам удалось невредимыми причалить и встать на якорь. Мне говорили, что любое судно, приблизившееся к Динотопии, неизбежно попадает в сильное течение и разбивается о берег.

— Ха, это красивое слово «неизбежно». В жизни своей я не встречал таких слов, Уилл. Я могу только сказать, что те жалкие капитаны, которые подходили к этим берегам, нам в подметки не годятся. Слабаки они, и экипажи у них дрянные были.

— Была очень большая волна, — объяснил Смиггенс. — И нас перенесло через рифы. Нам повезло.

Блэкстрап сердито посмотрел на своего помощника, но ничего не сказал.

— Через рифы, — повторил Уилл. — Пожалуй, это возможно. Да, наверное. Но как вы собираетесь выходить отсюда? В кольце рифов нет ни одного пролива.

— Мы найдем дорогу, — убежденно сказал Блэкстрап. — Если надо будет, взорвем один. У нас полно пороха на борту.

«Неужели они и вправду решатся на это? — думал Уилл. — Этот Блэкстрап столь упрям и безрассуден, что действительно может отважиться на такую авантюру».

Отзвук далекого грома приковал его взгляд к небу. Ураган все еще не утих. Неужели этому разбойничьему кораблю удалось преодолеть рифы, оседлав гигантскую волну? Какой же силы этот ураган? Обойдет ли он Динотопию стороной, или настойчивые прогнозы метеорологов окажутся верными?

— Надвигается сильный ураган… — начал Уилл.

Смиггенс не удержался от саркастического замечания:

— Знаешь, парень, ты нам не заливай про сильные ураганы. Сильнее того, что забросил нас сюда, просто не бывает.