Чтение онлайн

Теперь я посчитала, что этот голос тоже мне «мерещится», что никакой воспитательницы в нашей группе ещё нет. Поэтому я закрыла глаза и начала неторопливый отсчёт от десяти до одного. Это я делала по бабушкиному совету, чтобы успокоиться и привести себя в нормальное состояние.

Но здесь довольно хлёсткий удар по спине сразу «отрезвил» меня. Я опять резко обернулась и… разглядела подлинный ВЗГЛЯД Серафимы Викторовны (теперь я в этом не сомневалась, потому что довольно ясно могла наблюдать её всю). А затем у меня в ушах зазвенел пронзительный визг:

«Тебе что, особое приглашение нужно!? Я же ясно сказала, чтобы все быстро выстраивались на зарядку. Гадкая непослушная девчонка! Ничего не понимает! Идиотка! Тебя в специальный интернат для дефективных отдать надо! Именно там тебе самое место».

Здесь она отвесила мне довольно болезненный подзатыльник и, резко сдёрнув со стула, грубо подтолкнула в центр комнаты. Я чудом удержалась на ногах. В этот момент я заметила, что на некоторых детских лицах отразилась довольная ухмылка, но не удивилась этому, потому что к тому времени уже ко всему привыкла.

Примерно через полчаса, сразу после завтрака, меня начал колотить озноб. Сначала он был небольшим, но затем всё увеличивался и увеличивался. После сончаса я почувствовала, что вся горю. Воспитательнице я ничего не говорила, а она, словно ничего не замечала, не обращая на моё состояние ни малейшего внимания. После полдника нас повели гулять. Стояла середина апреля, дул пронизывающий холодный ветер. У меня не было сил участвовать в каких-либо играх, поэтому я, вконец обессиленная, уселась на скамейку. Всё расплывалось перед глазами. Сильно болела и кружилась голова, ломило руки и ноги, затем меня стало тошнить. Воспитательница сидела за столиком и читала книгу, изредка поглядывая на играющих детей, но меня она своим вниманием так и не удостоила. Я чувствовала, что если подобное состояние продлится ещё некоторое время, то я потеряю сознание. Но я уже была ко всему готова. Единственное, о чём я пожалела, это то, что уехала бабушка. Тогда я мысленно несколько раз произнесла молитву и стала без конца усиленно повторять:

«Мама, мамочка, забери меня, пожалуйста, поскорее из этого ада. Прошу тебя, умоляю, приди за мной скорее. Я не хочу, не желаю подходить к воспитательнице и сообщать ей о своём состоянии».

Почему я не хотела просить помощи у Серафимы Викторовны? Просто потому, что попросив помощи, я признаю своё поражение и, я была уверена в этом, она будет торжествовать. Поэтому я твёрдо решила, пускай лучше умру, но не поддамся, не уступлю. Я внушила себе, что просто обязана быть сильной и выносливой.

Мои усилия не пропали даром. Буквально через пятнадцать минут за мной пришла мама. Оказывается, её сегодня совершенно случайно отпустили пораньше с работы по причине какого-то там застолья, в котором она не участвовала.

Мама, едва взглянув на меня, сразу почувствовала неладное. Она ни о чём не стала спрашивать воспитательницу, а быстро повела меня домой. Когда мы удалялись, я ощущала своей спиной коварный пронзительный взгляд Серафимы Викторовны, но поняла, что теперь он мне уже не страшен.

Когда мы пришли домой, мама сразу измерила мне температуру. Она оказалась тридцать девять и девять(!). Мама была потрясена. Но всё-таки она работала в больнице, поэтому сразу предприняла экстренные меры. Она дала мне жаропонижающую таблетку и уложила в кровать, плотно укутав одеялом и положив мне на лоб влажную тряпочку. Затем некоторое время раздумывала, вызывать ли «скорую», но я её всё-таки отговорила, заявив, что чувствую себя уже гораздо лучше.

Я немного успокоилась. Казалось, что всё очень быстро пройдёт. Но настоящие испытания оказались впереди. Наступил поздний вечер. Мама решила из-за меня лечь спать пораньше. Она перед сном ещё раз измерила мне температуру. В этот раз она оказалась тридцать восемь и девять. Конечно, это была ещё довольно высокая температура, но мама надеялась, что к утру она спадёт. Она дала мне на сон грядущий таблетку и, выключив свет, легла на свою кровать, пожелав мне «спокойной ночи».

Я закрыла глаза, надеясь быстро уснуть. Да, я закрыла их, но тут же с ужасом стремительно открыла. Затем попыталась сделать это во второй раз, но теперь стало ещё страшней. И здесь я поняла, что, скорее всего, это будет для меня бессонная ночь, потому что с открытыми глазами я спать не умею. Так, что же всё-таки со мной происходило? Этого я объяснить не могла. Но когда я закрывала глаза на меня в упор смотрели тёмные существа со страшными искажёнными личинами. Эти ужасные существа глядели на меня с откровенной злобой. Они были какие-то застывшие, не двигались, словно пытались загипнотизировать меня своими пристальными «стальными» взглядами. Они отдалённо напоминали мне тех монстриков и страшилок, которых я уже наблюдала в нашей комнате. Но тогда эти сущности, как бы, появлялись наяву и сразу исчезали, как только я закрывала глаза. Теперь было как раз наоборот. Наяву они исчезали. А с закрытыми глазами я видела целую группу этих ужасных существ. Я вспомнила, как бабушка мне рассказывала про Ангелов тьмы, или чёрных Ангелов, которых чаще всего называют Демонами. И здесь меня осенило. Конечно, ведь Демоны это те же самые Ангелы, хоть и падшие. Эти Сущности могут не только наказывать, но и помогать. Поэтому, они, вполне возможно, пришли сейчас ко мне, чтобы помочь избавиться от моей болезни. Но даже если это так, то всё равно, они слишком жуткие на вид. К тому же я всё-таки в них сомневалась:

«А вдруг это не Демоны, а настоящие злые Лявры, или что-то такое подобное. А если даже это Демоны, то опять неизвестно, для чего они здесь появились. Может быть, вовсе не помогать они ко мне пришли, а их кто-нибудь наслал на меня, чтобы погубить? Нет, всё-таки в любом случае лучше перестраховаться и больше не закрывать глаза, к тому же они такие ужасные, что мне всё равно не уснуть от этой «жути».

В таких размышлениях я пролежала всю ночь, не сомкнув глаз. Утром я чувствовала себя неважно, теперь не только из-за болезни, но и из-за бессонной ночи. Мама сразу измерила мне температуру, которая оказалась тридцать восемь и пять. Я лежала ослабленная, укутанная одеялом, но озноба у меня уже не было. Мама долго размышляла, как ей поступить. Тогда я слабым голосом подсказала ей:

«Мамочка, иди на работу. Не бойся за меня. Я теперь уверена, что справлюсь».

Тогда мама ответила:

«Ты уверена, но, зато, я не уверена. Ты ещё слишком мала, а домашнего телефона у нас нет. Поэтому, просто так оставить свою больную маленькую дочь я не могу и не имею права. Я предупрежу соседку-пенсионерку. Она надёжный человек, будет к тебе заглядывать и проверять твоё состояние».

Здесь я сразу возразила:

«Мамочка, не надо никаких соседок. Я же сказала, что справлюсь сама».

В этот раз мама уже с удивлением взглянула в мои широко раскрытые усталые, даже измученные глаза и очень тихо проговорила:

«Хорошо. Сейчас ты поешь, примешь лекарство и будешь спокойно лежать или спать. Днём я приду, накормлю, проверю твоё состояние. Мне, действительно, не хочется брать дни без содержания, тем более что завтра утром должна приехать бабушка».

День прошёл относительно спокойно. Временами, правда, мне становилось как-то жутковато и тоскливо, самочувствие резко ухудшалось, но я старалась держаться спокойно. Я очень сильно боялась приближающегося вечера и, особенно, ночи. Если и в этот раз появятся эти Демонические Сущности, то вторую бессонную ночь я могу не выдержать. Именно поэтому, иногда мне становилось по-настоящему страшно.

Вечером, перед сном моя температура оказалась тридцать восемь и четыре, что очень обеспокоило маму. Она испуганно произнесла:

«Доченька, видимо всё-таки придётся вызвать «скорую», у тебя уже второй день огромная температура».

Ох, как мне этого не хотелось. Я мечтала быстрее дождаться бабушку, которая, я в этом ни капельки не сомневалась, быстро вылечит меня. Поэтому, в этот раз я решила схитрить:

«Мама, давай поступим так. Если завтра к утру температура не спадёт, тогда обязательно вызовем».