Чтение онлайн

Брод был широким и хорошо заметным благодаря ряби, так что мы не испытывали трудностей, перебираясь на другую сторону. Однако нам приходилось внимательно смотреть под ноги, так как брод изгибался в виде буквы S, и будучи невнимательным, было легко оступиться в глубокую воду и быть унесенным вниз по течению.

В результате того, что мы все внимание направили себе под ноги, нас чуть не постигло несчастье, когда мы почти добрались до левого берега. Лишь счастливая случайность заставила меня взглянуть вверх. Для большей безопасности мы шли, держась за руки. Я шел немного впереди Налти. Я остановился столь внезапно, что девушка стукнулась об меня. Она тоже глянула вверх и невольный крик тревоги сорвался с ее губ.

— Кто они? — спросила она.

— Не знаю, — ответил я. — А ты?

— Нет. Я никогда до сих пор не видела таких созданий.

У самой воды нас ожидало полдюжины человекоподобных существ. Другие такие же выходили из леса, спрыгивая с деревьев и неуклюже ковыляя к броду. Они были примерно трех футов ростом и полностью покрыты длинной шерстью. Сначала я подумал, что это обезьяны, хотя они поразительно походили на людей. Однако когда они увидели, что мы их обнаружили, один из них заговорил, разбивая в пух мою обезьянью теорию.

— Я Ул, — сказал он. — Уходите прочь из земли Ула. Я Ул. Я убивать!

— Мы не причиним тебе вреда, — ответил я. — Мы только хотим пройти через твою страну.

— Уходите прочь, — заворчал Ул, обнажая острые боевые клыки.

К этому времени пятьдесят свирепых человечков собрались у самой воды, ворча и угрожая. На них не было ни одежд, ни украшений, и у них не было оружия, но их острые клыки и перекатывающиеся мускулы спин и плеч говорили, что они вполне способны осуществить угрозу Ула.

— Что нам делать? — спросила Налти. — Они разорвут нас на части, как только мы ступим на берег.

— Может, мне удастся уговорить их дать нам пройти, — сказал я, но после пяти минут бесполезных усилий, я признал поражение. Единственным ответом Ула на мои аргументы было:

— Я убивать! Я убивать!

Мне была ненавистна идея возвращаться, ибо я знал, что нам все равно придется пересечь реку, а мы можем больше не найти такого брода. Но в конце концов я махнул рукой и вернулся назад на правый берег, рука об руку с Налти.

Мы продолжали идти вниз вдоль берега реки. Весь остаток дня я искал следы Дуари. Но мои усилия были тщетны. Я был обескуражен. Мне казалось, что я больше никогда ее не увижу.

Налти старалась развеселить меня, но поскольку она считала, что Дуари нет в живых, то, естественно, не добилась большого успеха.

Ближе к вечеру мне удалось убить небольшое животное. Мы ничего не ели весь день и очень проголодались, поэтому тотчас развели костер и вскоре жарили на нем куски нежного мяса.

После еды я построил в ветвях большого дерева грубый помост и собрал много больших листьев, чтобы они послужили нам подстилкой и покрывалом. Когда стемнело, мы с Налти устроились не без удобств в нашем убежище наверху.

Некоторое время мы молчали, каждый погруженный в свои собственные мысли. Не знаю, о чем думала Налти, но мои мысли были достаточно мрачными. Я проклинал тот день, когда решил построить огромную торпеду, которая перенесла меня с Земли на Венеру. А в следующий миг я благословлял его, ибо это сделало для меня возможным встретить и полюбить Дуари.

Молчание прервала Налти. Словно прочтя мои мысли, она спросила:

— Ты очень сильно любил Дуари?

— Да, — ответил я.

Налти вздохнула.

— Должно быть, очень печально потерять подругу.

— Она не была моей подругой.

— Не была твоей подругой? — тон Налти выдавал ее удивление. — Но вы любили друг друга?

— Дуари не любила меня, — ответил я. — По крайней мере, говорила, что не любит. Видишь ли, она была дочерью джонга и не могла любить никого, пока ей не исполнилось двадцати лет.

Налти рассмеялась.

— Любовь не приходит и не уходит в соответствии с какими бы то ни было законами или обычаями, — сказала она.

— Но даже если бы Дуари любила меня (а она не любила), то все равно она не могла сказать мне об этом. Она не могла говорить о любви, потому что она была дочерью джонга и чересчур молода. Конечно, мне этого не понять, но это потому, что я прибыл из другого мира и ничего не знаю о ваших обычаях.

— Мне девятнадцать лет, — сказала Налти, — и я дочь джонга, но если бы я полюбила мужчину, я бы так и сказала.

— Возможно, обычаи твоей страны отличаются от обычаев страны Дуари, — предположил я.

— Должно быть, они сильно отличаются, — согласилась Налти. — В моей стране мужчина не может заговорить с девушкой о любви, пока она не скажет, что любит его. А дочь джонга выбирает себе супруга, когда захочет.

— Этот обычай имеет свои преимущества, — признал я. — Но если бы я любил девушку, я хотел бы иметь право сказать ей об этом.

— Ах, мужчины находят способы дать знать об этом, не прибегая к словам. Я могла бы определить, любит ли меня мужчина, но если бы я сильно любила его, я бы не стала ждать этого.

— А если бы он не любил тебя? — спросил я.

Налти тряхнула головой.

— Я бы заставила его полюбить.

Я вполне понимал, что такую очаровательную юную девушку, как Налти, трудно не полюбить. Она была стройной и тонкой, с оливковой кожей и тяжелой массой темных волос, прямо сейчас находящейся в пленительном беспорядке. Ее глаза сверкали здоровьем и умом. Черты лица были правильными и почти мальчишескими, а над всем витало чувство достоинства, которое говорило о ее благородной крови. Я не мог усомниться в том, что она дочь джонга.

Похоже, это была моя судьба — встречать дочерей джонгов. Я сказал об этом Налти.

— Скольких ты встречал? — спросила она.

— Двух, — ответил я. — Тебя и Дуари.

— Это не так-то много, учитывая, сколько, должно быть, джонгов на Амтор, и как много у них может быть дочерей. У моего отца семь.

— И все они такие же прелестные, как ты? — спросил я.

— Ты находишь меня прелестной?

— Ты ведь знаешь, что ты такая.

— Но мне нравится, когда мне об этом говорят. Мне нравится, когда ты это говоришь, — мягко добавила она.