Затерянные в Шангри-Ла
Шрифт:
«Мы пришли к выводу, что дыхание вождя должно обладать неким целительным свойством, — продолжает Маргарет. — Наверное, это был такой обычай, как возложение рук в других частях света. Но мы с Деккером этой чести не оценили».
Американцы почти догадались о смысле действия, но все же не до конца. Маргарет и Деккер получили потрясающий подарок. Вождь показал им, что те, кто нашел их, голодных и холодных, на поле сладкого картофеля, от души желают им выздоровления.
КОГДА ЧЛЕН ПЛЕМЕНИ яли или дани получал в бою ранение, физические страдания тревожили его меньше всего. Больше всего туземцы страшились того, что через рану может выйти самая суть их существа, «этай-экен», «семена песен». Короче говоря, их душа.
Жители долины отличались хорошим физическим и духовным здоровьем. Они полагали, что «этай-экен» живет в верхней части солнечного сплетения, прямо под грудной клеткой. Ожерелье из раковин, которое носил вождь, закрывало именно это место. Судя по всему, главной его целью была защита «этай-экен». Когда человек страдал от боли, «этай-экен» перемещался с передней части груди на спину. Подобное перемещение являлось духовной катастрофой и угрожало самой жизни человека. Естественно, что в таких случаях нужно было сразу же принимать экстренные меры.
Сначала лекарь удалял стрелу или копье, застрявшие в ране. Потом он делал несколько надрезов на животе жертвы, чтобы выпустить «меп мили», то есть «черную кровь». Считалось, что именно «черная кровь» и вызывает боль и страдания. Затем наступала очередь более серьезного лечения. Близкий раненого воина или человек, искусный в целительстве, обращался непосредственно к его «этай-экен».
Он возвращал душу на ее место. А для этого нужно было дунуть в ухо раненого и прошептать заклинание. Кроме того, нужно было дунуть и на сами раны. ВСЕГО ЧАС НАЗАД АМЕРИКАНЦЫ БОЯЛИСЬ, ЧТО ВИМАЮК ВАНДИК УБЬЕТ ИХ И СЪЕСТ. НО ВМЕСТО ЭТОГО ОН ПОЗАБОТИЛСЯ ОБ ИХ ДУШАХ.
К вечеру американцы уже падали с ног, но туземцы так увлеклись небесными духами, что совершенно не собирались уходить. Полил холодный ночной дождь. Туземцы собрали приготовленный сладкий картофель («Они унесли всю еду с собой!» — возмущался Деккер), но нож, пудреницу и конфеты оставили. Американцев ожидала очередная голодная ночь.
Они нашли ровное место на поляне, расстелили брезент, другим накрылись и провалились в сон. «Мы были слишком слабы, чтобы сделать что-нибудь еще, и слишком счастливы, чтобы думать о другом», — написала Маргарет. Они пробрались сквозь джунгли к заветной прогалине, их заметил спасательный самолет, они подружились с туземцами. Маргарет не преувеличивала, когда написала в дневнике: «Это был великий день!»
Проснувшись среди ночи, Маргарет почувствовала, что над ней кто-то стоит. Она чуть было не закричала, но узнала туземца. Это был «Пит».
«Стало ясно, что днем он беспокоился о нас, и пришел ночью, посмотреть, как у нас дела. Он отнесся к нам, как настоящая наседка. Я разбудила Макколлома. Он посмотрел на Пита и сказал: „Надо же! У нас есть часовой!“»
Позже, когда Маргарет сравнивала свои записи с записями Макколлома и Деккера, она обнаружила, что той ночью каждый из них просыпался и видел, что вождь Пит, то есть Вимаюк Вандик, сторожит их сон.
13. БУДЬ ЧТО БУДЕТ
К НОЯБРЮ 1944 ГОДА Эрл Уолтер и шестьдесят шесть парашютистов из 5217-го разведывательного батальона оказались в «стратегическом резерве». Их отправили в Голландию, на Новую Гвинею. Там было жарко, но довольно спокойно. Самое яркое событие — это переименование их батальона в Первый разведывательный батальон. Но новое название ничего не изменило. Ничего не изменило и повышение — Уолтер получил чин капитана.
Шли месяцы. Войска союзников под командованием генерала Макартура отвоевывали Филиппинские острова — один за другим, от Лейте до Лузона, от Палавана до Минданао. Война продолжалась, и парашютисты 503-го и 511-го полков совершали опасные и героические вылазки на Коррехидор и Лузон.
А тем временем Уолтер и его люди изнывали в Голландии от жары и безделья. Девизом батальона были слова «Бахала на!». На филиппинском диалекте тагалог они означали «Будь что будет!». Чем больше проходило времени, тем тяжелее становилось. Уолтер и его люди страдали от того, что им просто нечего было делать.
Ожидая приказа в Голландии — за тысячу восемьсот миль от Манилы, — люди Уолтера требовали от него новостей. Их родные и близкие остались на Филиппинах. Им хотелось освобождать родину от захватчиков. Эта миссия была для них почетна и желанна. Они стремились отомстить японцам за два года оккупации. Они хотели отомстить за марш смерти Батаан 1942 года, когда японцы убили и замучили тысячи захваченных в плен филиппинских и американских солдат, которым пришлось пешком пройти сто миль до концентрационного лагеря. Газеты пестрели сообщениями о военных преступлениях. В душах солдат жили одновременно и страх и ненависть к японцам. Но никто не испытывал этих чувств сильнее, чем люди из батальона Уолтера. Один из них, капрал Камило «Рамми» Рамирес, сам пережил ужасы Батаана, но, к счастью, ему удалось бежать.
Уолтер изо всех сил пытался поддерживать воинский дух. Он устраивал изнурительные пробежки вокруг Голландии, чтобы ноги солдат окрепли для приземлений на парашютах. Но в глубине души Уолтер боялся, что это пустая трата времени. Он боялся, что, когда его спросят, что он делал на войне, ему придется ответить: «Ничего особенного».
«Солдаты приходили ко мне и говорили: „Лейтенант (тогда я был лейтенантом), когда, черт побери, мы отправимся на Филиппины?“ — вспоминал Уолтер. — А я отвечал: „Сразу же, как только я смогу нас отсюда вытащить“». С точки зрения Уолтера, помешало им то, что японцы отступали быстрее, чем ожидалось. И уникальная особенность его подразделения — знание местного языка, разведывательные навыки и навыки парашютистов — оказалась ненужной.
Уолтер предлагал командованию план одной вылазки за другой, но постоянно получал отказ. Он изо всех сил пытался победить американскую военную бюрократию, предлагая планы парашютных рейдов за линию фронта. О своих планах он рассказал знакомому — лейтенанту, который оказался сыном генерала Кортни Уитни. Уитни всячески поддерживал партизанскую войну на Филиппинах и был ближайшим доверенным лицом Макартура.
Когда и этот план не принес результатов, Уолтер предпринял следующий. 13 марта 1945 года он написал откровенное письмо самому генералу Уитни. В нем Уолтер жаловался на то, что его подразделение никак не используется, и просил перевести его в боевые части на Филиппины. Если же это невозможно, то он был готов перевестись в любую боевую часть в Европе или другом месте, пока не станет слишком поздно — война могла закончиться со дня на день.
«Как вам известно, сэр, — писал генералу Уолтер, — я прибыл на этот театр боевых действий по собственной просьбе. Я добивался этого назначения, а теперь вижу, что мои просьбы были бессмысленны». Изложив свое дело, Уолтер подчеркивал, что он осознает, что нарушил субординацию — отправил письмо через голову своего командира: «Я нарушил границы, но боюсь, что эту черту я унаследовал от отца».
Похоже, Уитни оценил пыл молодого лейтенанта. Две недели спустя Уолтер получил теплое письмо от бригадного генерала. В нем он объяснял молодому офицеру, что в войне за Филиппины играют роль гораздо более важные вещи, чем личные амбиции — пусть даже продиктованные смелостью и лучшими намерениями. Уитни советовал Уолтеру продолжать тренировки в своем подразделении для вторжения в Японию. В целом письмо было достаточно лестным и убедительным. «Подготовка ваших парашютистов для активной службы вызывает искреннее изумление, — писал генерал. — Вашими способностями в этой области восхищены все офицеры нашего штаба… Я советую вам сделать все возможное для поддержания боевой формы своих людей. Запаситесь терпением. Уверен, что ваше желание использовать свои способности в боевой обстановке будет удовлетворено в ходе предстоящих кампаний».
Письмо Уитни вдохновило Уолтера. Он написал ответное: «Я взял на себя смелость прочесть ваше письмо моим парашютистам. Оно вселило в их сердца уверенность и боевой дух. Все они хотят исполнить свой долг и готовы взяться за любое задание, сколь сложным бы оно ни было. Гарантирую, что мы исполним его в точности. Солдаты будут в отличной боевой форме и исполнят свой долг, когда это будет необходимо. Благодарю вас за то, что вы вселили уверенность в сердца моих солдат и офицеров. От лица всех хочу заверить: вы можете рассчитывать на нас в любой ситуации».