Чтение онлайн

Несомненно, лодки майя обладали хорошими мореходными качествами, а гребцы их были славными моряками, раз они отваживались проходить через бурный пролив между Косумелем и побережьем. Когда «Мария Фиделия» взлетала на гребень волны, мне удавалось увидеть остров — тонкую серую полосочку на горизонте.

Незадолго до прибытия на остров я пообедал вместе с командой шхуны. Еда готовилась на древесном угле, разложенном внутри жестяной банки на палубе. Это первое знакомство с простой матросской пищей окончилось для меня довольно плачевно, хотя я затрудняюсь сказать, что больше подействовало на мой желудок — еда или морская качка.

В три часа мы подошли к плоским берегам Косумеля. Маленький невзрачный городок Сан-Мигель сильно разочаровал меня. Он представлял собой смесь разностильных каменных, бетонных и деревянных домишек, разбросанных вдоль берега. Раннеколониальных испанских построек на острове почти не было. Хотя Косумель считается самым первым пунктом в Мексике, где побывал Кортес и где он устроил в 1519 году первую на мексиканской территории мессу, церковь на острове не представляет никакого интереса — безобразное современное сооружение из бетона.

Когда «Мария Фиделия» швартовалась у большой каменной пристани, там уже толпилось много народу. Повсюду у причалов, покачиваясь на голубой кристально чистой воде, стояли десятки парусных суденышек, гораздо меньших, чем «Фиделия». Для меня это было добрым знаком. Я не сомневался, что смогу устроиться на каком-нибудь из этих парусников и доплыву, может быть, до самого Британского Гондураса.

Большую часть жителей острова составляют индейцы, но внешне они намного отличаются от индейцев внутренних районов Юкатана. Я не видел здесь ни одной женщины в уипиле. Как и на Исла-Мухересе, многие местные жители — потомки пиратов. Теперь большинство из них зарабатывает себе на жизнь рыболовством, а некоторые имеют небольшие плантации кокосовой пальмы или же нанимаются смотреть за плантациями других владельцев как на самом острове, так и на побережье Кинтана-Роо.

Я прибыл на Косумель, не умея еще как следует говорить по-испански, и зачастую меня просто не понимали. Попрощавшись с капитаном шхуны, я оставил свои вещи в хибарке сторожа на пристани и отправился в центр поселка — к довольно большой и унылой асфальтированной площади с чахлым кустарником, бюстом какого-то бывшего губернатора Кинтана-Роо и фонарными столбами.

Внешний вид Косумеля и его обитателей произвел на меня в общем удручающее впечатление, однако вскоре я обнаружил на острове и немало привлекательного.

Первое, что мне бросилось в глаза, — это обаяние и вежливость его жителей. Так же как капитан и вся команда «Марии Фиделии», каждый, кого бы я здесь ни встретил, был необыкновенно дружелюбен. Это основная черта косумельцев. На отделенном от остального мира, обласканном солнцем острове за многие столетия выработалось особое качество человеческого характера — то, что я бы назвал родственным дружелюбием. На Косумеле можно забыть, что вы в Мексике, можно забыть об испанцах и майя, потому что здесь вы находитесь в обособленном мире между небом и морем, рощами кокосовых пальм и монте, как называют в Мексике лес.

В то же время житель Косумеля — человек современный, поскольку, как мореплаватель, он связан с внешним миром, и это придало ему особый лоск, чего нет у юкатанцев. Каждый косумелец непременно где-нибудь побывал и кое-что повидал. Как правило, он хотя бы раз в жизни ездил в Британский Гондурас. Правда, влияние англичан на Косумеле невелико, но тем не менее английские товары, проникающие в магазины Сан-Мигеля, придают жизни на острове некоторую утонченность.

Косумельцы — народ добрый и общительный. Как только я появился на площади, ко мне тут же подошел человек и пригласил выпить с ним стаканчик пепси-колы у стойки маленького деревянного ларька.

Это оказался профессор Перес, добровольный учитель местной школы. Узнав, что я француз, он немедленно принялся выкладывать все сведения, какие у него были в запасе, о моей стране и о ее довольно сложной политике. Протянув мне пепси-колу, он продолжал обращаться ко мне как к представителю французской цивилизации, чтобы под этим предлогом сообщить своим приятелям кое-что о Франции. После довольно общего описания ее как страны, расположенной неподалеку от Англии, со знаменитым генералом по имени де Голль он принялся с большим энтузиазмом объяснять, что, если две параллели секутся прямой линией, внутренние накрест лежащие углы всегда равны. По всей видимости, его аудитория даже понятия не имела о геометрии, однако профессор Перес со своей вдохновенной и оригинальной манерой обучения ухитрился сделать эту тему такой пленительной, что слушатели глотали каждое его слово, как дети, которым рассказывают волшебную сказку.

Вероятно, это был самый несведущий профессор из всех, кого мне приходилось встречать, но он был, несомненно, блестящим и искусным преподавателем, потому что не только знал, как заинтересовать аудиторию, но и умел самые незначительные факты сделать очень яркими и живыми для людей, среди которых наиболее молодому было не меньше сорока лет.

Перес заявил мне, что Косумель — самый восхитительный остров, а его жители — самые цивилизованные люди на свете. Потом он сообщил своему сыну, примерно моему ровеснику, что я буду у них ночевать. Повернувшись ко мне, Перес очень серьезно произнес слова, которые постоянно произносят многие мексиканцы, но не придают им значения: «Mi casa es su casa» (Мой дом — это ваш дом).

Такое гостеприимство ободрило меня и, воспользовавшись случаем, я спросил профессора Переса, можно ли здесь найти судно и добраться до Белиза.

— А, так вам надо на побережье Кинтана-Роо? Отсюда можно доехать только до развалин Тулума и больше никуда. Побережье очень опасно, там всюду лес. А что, вам не нравится Косумель?

Мне стоило большого труда разъяснить ему, что на побережье Кинтана-Роо и потом в Белиз я собираюсь ехать вовсе не потому, что мне не понравился Косумель. Но профессор Перес, кажется, не хотел этого понять.

— Оставайтесь до утра, — сказал он уверенно, — и завтра вам не захочется отсюда уезжать. Знаете, на острове есть ваш соотечественник, сеньор Чемберлен. Вы можете его повидать. Раньше тут было еще три француза. Они приехали сюда с Исла-дель-Дьяболо (Чертова острова). Убежали на маленькой лодке и плыли от Ямайки до Косумеля. Все они были хорошие люди. Один, по имени Луи, построил здесь замечательный дом, другой занялся чикле. Теперь все уже уехали.

Я был рад, что три беглых французских каторжника покинули остров. О чем бы я с ними говорил? Что же касается сеньора Чемберлена, то, судя по имени, он наверняка был англичанин.

Выразив сеньору Пересу свою признательность, я, вместе с его сыном отправился к ним домой. Улица, по которой мы шли, вскоре превратилась просто в каменистую, заросшую травой дорогу с домишками по бокам. Мигель Перес остановился перед одним из домов, размотал на двери веревку, и мы вошли в большую грязную комнату без потолка. Над нами была высокая крыша из искусно уложенных листьев веерной пальмы.

Здесь можно было «раскинуть свой гамак». Взяв ржавое ведро, Мигель вышел через заднюю дверь во двор, чтобы набрать в колодце воды для умывания. Немного освежившись, я довольно долго возился с гамаком и противомоскитной сеткой, а потом снова пошел на площадь. Мне хотелось разыскать сеньора Чемберлена.