Чтение онлайн

Гидеон повернулся. Теперь Амико, следуя по стопам Циклопа, тоже приближалась к краю скалы. Пока он наблюдал, она сделала медленный, целенаправленный шаг, а затем еще один.

— Подожди, — позвал Гидеон, и страшное осознание снизошло на него. — Не делай этого. Нет, не надо.

Она с грустью взглянула на него.

— В этом мире нет места для него. Нет его и для меня.

— Ради Бога, Амико!..

Она подошла к краю пропасти, собираясь шагнуть.

— Амико! — воскликнул Гидеон в отчаянии. Он протянул руку, намереваясь остановить ее, но почти сразу опустил, почувствовав, что любой физический контакт спровоцирует ее на прыжок. Глубоко вздохнув, он заставил себя думать. Она стояла у обрыва, пальчики ее ног заступили за край скалы. Девушка неотрывно смотрела на увенчанные пеной прибрежные скалы, которые уже заполучили Циклопа.

— Ты помнишь ту книгу стихов, о которой я тебе рассказывал? В моей голове появилась строчка из стихотворения Делмора Шварца [69] .

Девушка молчала, и, казалось, вся обратилась в слух.

— Он написал: «Время — это огонь, в котором мы горим». Эта строчка всегда преследовала меня — тем более сейчас, когда у меня осталось так мало времени.

Она не повернулась и никоим образом не дала понять, что услышала его. Но она и не прыгнула.

— У меня осталось десять месяцев. У тебя же впереди вся жизнь. И ты собираешься выбросить все это великолепное, прекрасное время… время, которое я хотел бы иметь, но не могу. Во имя чего? Потому что ты утверждаешь, что для тебя здесь нет места? Неужели ты боишься?

Казалось, она немного дрогнула, балансируя на самом краю.

— Нет, ты не боишься. Ты самый смелый человек, которого я когда-либо встречал. То, как ты расправилась с теми пиратами с помощью гарпуна. То, как ты спасла меня от жертвоприношения у Пожирателей Лотоса и приняла удар копья на себя, испытывая сильную боль. То, как ты взбиралась по скале, охваченная яростной лихорадкой, — он вздохнул. — Иногда требуется мужество — может быть даже все мужество, которое у тебя есть — чтобы просто жить. Каждое утро я просыпаюсь, и первое, о чем я думаю: О, дерьмо, я умираю. И это заставляет меня подсчитать оставшееся время. Мое нынешнее положение — может быть, самое худшее, в каком я когда-либо бывал, но и в нем можно найти нечто хорошее: я понял ценность времени. А ты — вот так вот запросто! — собираешься выбросить всю свою жизнь. Не делай этого. Послушай человека, осознавшего ценность времени.

Девушка оставалась неподвижной, ее тело подрагивало от напряжения, слегка покачиваясь на самом краю утеса.

— У тебя есть мужество, чтобы встретиться со смертью. Но есть ли у тебя мужество посмотреть в лицо жизни? Сделай самую отважную вещь. Отступи от края. Повернись. И пойдем со мной. Пожалуйста.

Пару секунд Амико осталась неподвижной. А потом — медленно — она обернулась и неуверенно сделала к нему шаг, затем другой. Гидеон быстро схватил ее за руку, притянул к себе и крепко обнял, словно не позволяя ей передумать.

Прижав ее к себе, он повернулся, оглядываясь на пожар. Остров был целиком охвачен огненной бурей, сметающей все на своем пути. Огонь перескакивал от дерева к дереву, пепел и горящие обломки, падали вокруг них, как снег, и тем самым повсюду создавали новые очаги возгорания. Через несколько минут пламя захватит и эту высоту. Где они могли укрыться? Спуститься по скалам в некрополь? Но огонь отрезал им этот путь к бегству и теперь приближался с трех сторон, загоняя их в ловушку на скале. Минуты, которые он потратил, убеждая Амико не прыгать в пропасть, были решающими и драгоценными. Жар стал почти невыносимым, и напарники едва могли дышать…

… И затем сквозь рев огня они услышали стрекот. Появилась тень вертолета, летящая низко и медленно. Машина зависла над ними и выбросила веревочную лестницу. Гидеон схватил ее и подтолкнул Амико лезть первой, в то время как пламя сжималось округ них кольцом. Как раз перед тем, как спасатели затащили его вслед за девушкой, Гидеон бросил последний взгляд на остров — как такового зеленого рая больше не существовало, он превратился во вращающуюся башню пламени.

Гидеон знал, что вертолет, который доставил его в его уединенную хижину в горах Хемес в Нью-Мексико, в конце концов, вернется. И почти месяц спустя, это произошло. Как раз в тот момент, когда он закончил готовить свой единственный обед за день — жареную грудку дикого гуся в имбирном соусе с черными трюфелями, он услышал стрекот винтов.

Погасив плиту, он подошел к двери хижины, приоткрыв ее. Обогнув кроны деревьев, вертолет опустился на прилегающий зеленый луг, волнуя и пригибая высокую траву. Дверь открылась, и специальный подъемник спустил Глинна в его инвалидной коляске на землю. Следом за ним появился Гарза, и они оба пересекли луг, направляясь к двери хижины.

Гидеон гостеприимно распахнул дверь шире и отступил в сторону, пропуская гостей. При встрече слова оказались излишними, никто не произнес ни слова. Зайдя внутрь, Гарза расположился в кожаном кресле, а Глинн остановился рядом с ним. Гидеон же сел за стол. Он был удивлен, увидев Гарзу вместе с Глинном, но никак это не прокомментировал.

Наконец, Глинн спросил:

— Как прошел твой последний визит к врачу?

Гидеон взглянул на свои руки и покачал головой.

— Ничего?

— Они не понимают, почему я продолжаю возвращаться и прошу снова и снова сделать МРТ. Они думают, что я немного тронулся умом, — он невесело усмехнулся. — Лотос срабатывает на сломанных костях и ампутированных конечностях. Но, видимо, не на том, что засело во мне. То, что у меня есть… оно врожденное — как таковое, его не надо восстанавливать или лечить. Это же не травма, я просто с этим родился.

— Имей терпение и веру.

Гидеон решил сменить тему разговора:

— А ты? Я видел, как ты жевал этот лотос в вертолете, когда мы эвакуировались с острова. Где ты его нашел?

— Когда Циклоп атаковал лагерь во второй раз, у него с собой была водонепроницаемая сумка. Несколько корней выпало из нее во время нападения. Я довольно эгоистично присвоил один из них.

— Как я посмотрю, пользы от этого мало.

Повисла пауза. Глинн и Гарза переглянулись. А потом — медленно, создавалось впечатление, что даже через боль — Глинн встал с инвалидного кресла, сделал пару шагов и, схватившись за стол для поддержки, без посторонней помощи добрался до пустующего кресла и опустился в него, слегка поморщившись.

— Боже мой! — выдохнул Гидеон.

— Да. Я чувствую, как с каждым днем крепну и выздоравливаю. И это стало результатом моей грубой и эгоистичной попытки самолечения. Сейчас над лекарством работают одни из лучших умов мира. Они смогли размножить лотос и расшифровать последовательность его ДНК, и теперь это всего лишь вопрос времени, когда они выделят и синтезируют содержащиеся в нем активные вещества. Это уникальный организм, эукариот, очень древний. Очевидно разновидность миксогастрид или слизевиков, которые часть своего жизненного цикла проводят в виде единственной клетки, а другую — в виде сложного многоклеточного организма. Ученые уверены, что в конечном итоге они решат эту задачу.

— Я рад за тебя, — ответил Гидеон ровным тоном.

Молчание.

— Гидеон, я должен перед тобой извиниться.

Гидеон молчал.

— Я несу ответственность за эту катастрофу. И прошу у тебя прощения за то, что… невозможно простить.

— Невозможно простить, — повторил Гидеон.

— Да. Всю вину я беру на себя…

Внезапно, ярость, разочарование, все чувства, которые он сдерживал на протяжении последних нескольких недель, пытаясь оставить их в прошлом, вырвались на свободу.