Затерянный поезд
Шрифт:
И безжалостно, как бы самому себе нанося беспощадный удар ножом, Фантомас признал страшную правду, которой так боялся:
– Элен меня ненавидит!
Эта мысль причинила ему ужасную боль, Фантомас любил свою дочь превыше всего на свете и среди немыслимых злодеяний, совершаемых ежедневно, сохранял в своем сердце единственный чистый уголок нежности, полностью отданный дочери. Теперь же он должен был признать, что она его ненавидела, презирала, как презирал его весь мир.
– Она меня ненавидит! Ненавидит!
Искавший одиночество Фантомас размашистыми шагами удалялся от цирковых построек. Ему сделалось душно, он задыхался и в то же время инстинктивно чувствовал потребность в движении, в действии, чтобы физической усталостью подавить в себе эту страшную мысль.
Фантомас вышел в поле.
Нагнув голову, он шел вперед, разрывая своим сильным телом грозовую ночь и, казалось, был готов снова на самые страшные безумства.
Вдруг он остановился.
– Элен еще никогда, – медленно проговорил он, – еще никогда не обращалась со мной так, как сегодня… Что ж, я ей покажу… Она узнает такое…
Фантомас еще не знал, что именно он сделает. Слезы текли по его щекам, жгучие слезы, оставлявшие на коже огненный след.
– Мне страшно! Страшно! – шептал Гений зла, в отчаянии заламывая руки. – Мне страшно от того, что я узнал!
Чего же боялся неуловимый злодей?
Какую новую страшную мысль родил его ум?
Какое адское подозрение терзало его душу?
Этот человек, который всего минуту назад был слаб и разбит, как все страждущие, снова сделался бесстрастным и дерзким, готовым бросить вызов самой Судьбе!
– Я узнаю, – шептал Фантомас, – узнаю, почему Элен говорила со мной с таким отвращением.
Фантомас зашагал дальше. Но не в сторону поля, а обратно, к просторной площади, на которой находился цирк. Но когда подошел к шапито, увидел, что жизнь здесь уже замерла.
Сжав кулаки и бормоча проклятия, он бродил вокруг огромного балагана и вдруг незаметно скользнул под помост в зале для представлений.
Он кого-то искал?
Возможно…
Только одна фраза временами слетала с его перекошенных и до крови искусанных губ:
– Узнаю… все равно узнаю…
Безрезультатно облазив весь цирк и заметив, что ночные сторожа его вот-вот обнаружат, преследуемый грозным рычанием собак, привязанных на расстоянии друг от друга, Фантомас вынужден был уйти. Он направился в соседний лесок, где среди зарослей его ждала мощная гоночная машина с потушенными фарами.
Бандит сбросил свое узкое элегантное пальто, вынул из бутоньерки гардению, снял пластрон, блеснувший в ночи девственной белизной, и сел за руль. Он не стал зажигать фары, а лишь включил два подфарника, которые, не привлекая внимания посторонних, достаточно освещали дорогу.
С легким рокотом дорогого мотора машина сначала подалась назад, потом выехала на дорогу и свернула.
В это мгновение можно было сказать, что Фантомас, будто новый сказочный кентавр, составлял со своей машиной единый организм. Создавалось впечатление, что он не правил своей машиной, а только отдавал ей приказания.
Изящный и быстрый стальной зверь слушался его беспрекословно. И когда на всей скорости автомобиль вонзился в темноту, он походил на чудесное животное, несшее на себе фантастического всадника в черных одеждах, который плакал и смеялся, крича ветру, ночи и дороге свою нестерпимую боль.
Однако эта бешеная езда длилась недолго.
Как всадник натягивает удила скачущему во весь опор коню и внезапно останавливает его, чтобы легко соскочить на землю, так Фантомас, резко нажав на тормоза, остановил полет своего автомобиля, еще промчавшегося вперед на невращающихся колесах и послушно застывшего у обочины.
Бандит вышел из машины и огляделся.
– Кажется, здесь, – тихо сказал он. – Вон поезд. Он должен быть где-то там… Я заставлю его сказать все, черт возьми!
Взгляд Фантомаса был ужасен. Бандит находился возле товарного вокзала, где стоял поезд Барзюма.
Вдруг он прервал свой монолог.
«Кто-то идет, – подумал он. – Спрячемся».
Но прятаться было негде.
Насколько хватало глаз, была видна только голая насыпь, прочерченная рельсами.
Вдали чернела расплывчатая масса специального поезда, кое-где освещенного огнями.
«Что делать?» – думал Фантомас.
Решать надо было быстро: шаги все приближались, и его вот-вот могли обнаружить. А бандит вовсе не хотел, чтобы его увидели.
Фантомас распластался на земле и, превратившись в едва различимое пятно, слился с мраком ночи.
Действие трагедии стало разворачиваться стремительно.
Приближавшийся человек, конечно, не подозревал, что дорога его ведет к Фантомасу, находившемуся уже всего в нескольких метрах. Он шагал уверенно, спокойно, засунув руки в карманы и насвистывая чардаш.
Сначала Фантомас увидел лишь какой-то силуэт, затем разглядел всю фигуру, и вдруг его взгляд упал на ноги прохожего.
– Сапоги, – прошептал бандит. – Он тоже носит сапоги. Неужели…
Фантомас задрожал, как в лихорадке. Его волнение усилилось еще больше, когда ничего не подозревавший человек остановился, чиркнул спичкой и поднес ее к сигарете.
Крошечный язычок пламени на какое-то мгновение осветил его лицо!
Фантомас вскочил.
Он возник из ночи так неожиданно, что прохожий, полагавший, что вокруг никого не было, от растерянности уронил спичку.
Мрак снова все поглотил.
– Кто здесь? – крикнул человек.
Фантомас начал молча приближаться.
– Эй! Кто здесь? – повторил свой вопрос человек.
Фантомас подходил все ближе и ближе.
– Отвечайте! Или будет хуже! Предупреждаю! – кричал незнакомец.
Это уже была явная угроза.
Фантомас только рассмеялся.
Тогда в третий раз раздался голос прохожего:
– Человек или дьявол – все равно! Иди сюда! Я погляжу тебе в лицо при свете! Что ты делаешь здесь, около поезда?
На этот раз Фантомас ответил:
– Жерар, это я, Фантомас… Я жду тебя…
Это, в самом деле, был укротитель, которого бандит разыскивал с самого наступления ночи.
Услышав голос Фантомаса, Жерар вздрогнул:
– Как? Это вы… опять? Это уже слишком, Фантомас!
Но в это мгновение Гений зла положил руку на плечо дрессировщика.