Чтение онлайн

Он стоял, положив руки на фальшборт, и тут же завел разговор с обоими мужчинами. Говорил Джад просто, а его йоркширский говор был очень схож с говором гребцов.

В суденышке и в одежде Джада не было ничего странного для жителей приречья 1865 года, а вот гордая яхта Карсвелла с ее обтекаемыми обводами, радиоантенной, радаром и спутниковой «тарелкой» явно вызывала удивление. Оба представителя девятнадцатого века даже сняли свои котелки, чтобы свободней орудовать в затылках. От яхты они не могли оторвать глаз.

Джад обратился к жене, Зите и Сэму:

– Дайте мне всю драгоценную бижутерию, какая у вас есть. Нет, дорогая, – сказал он жене, – только не обручальное. – Поглядев на Зиту и Сэма, Джад добавил: – Если у вас есть вещи, представляющие для вас ценность как память, то их оставьте себе.

– Не имеет значения. Мы получим их назад при следующем же прыжке сквозь время, – сказала Зита. Она сняла с шеи золотую цепочку, а вторую – с коленки.

– А прыжок может состояться в любую минуту, – добавила Дот, снимая с пальца кольцо с драгоценными камушками.

Сэм, прибегнув к сливочному маслу, с некоторым трудом снял с пальца кольцо с печаткой. Ему подарила его мать на восемнадцатый день рождения. Но Сэм понял, что затеял Джад. Если они останутся тут на продолжительное время, им потребуется еда. Кроме того, Дот права – после следующего прыжка вещи вернутся как по волшебству.

Переговоры вел Джад, взявший собранные драгоценности, а также свои антикварные карманные часы с золотой цепочкой и печатками. Торговался он с азартом.

Сэм думал, что торг будет вестись медленно, в классическом стиле деревенских простофиль: «Ага, а овес-то нынче дорожать будет, верно, говорю, а?» Но речь торгующихся была столь быстрой, что он с трудом поспевал за ней. Слова громоздились друг на друга, сливались, а смысл нескольких фраз он вообще не сумел уяснить. Да, характер произношения и сам язык уже успели заметно измениться, хотя путешествие во времени заняло немногим больше сотни лет.

Через десять минут пустая лодка уплыла вниз по течению, а Сэм и Джад принялись перетаскивать купленные припасы вниз. Бартерная сделка включала также здоровенный круг твердого красноватого сыра. Джад понюхал его и усмехнулся:

– Ты только понюхай его! Настоящий сыр! Господи... м-м-м...

– Нам не удастся впихнуть его в ваш холодильник. Я мог бы попросить Карсвелла...

– Настоящий сыр в холодильник не кладут. Настоящий сыр – он ведь живой, в нем полно всяких микроорганизмов. Холод их убивает. Нас просто приучили есть мертвый сыр, у которого текстура как у обыкновенного мыла. Настоящий живой сыр надо хранить при комнатной температуре. Есть его надо в тех же условиях, при каких пьют красное вино.

Сэм даже удивился, сколько радости извлек Джад из такой простой вещи, как кусок сыра. Может быть, издержки путешествия во времени чем-то все же вознаграждаются?

Ли Бартон и Сью Ройстон вышли из Гостевого центра, неся пару подарочных жестяных барабанчиков, на которых было написано «ЙОРКШИРСКИЙ ЧАЙ – ТРАДИЦИОННЫЙ СТАРИННЫЙ НАПИТОК».

Сью где-то оставила пиджак Стана Лорела и его котелок, но все еще продолжала носить мешковатые брюки и твидовый жилет своего персонажа.

Ли спросил:

– А что, у Николь есть список пассажиров?

– Насколько я знаю, да. А что?

– Я хотел бы обновить его на сегодняшний день.

– Ты хочешь вычеркнуть тех, кто не вернулся после последних подвижек во времени?

Она оглянулась на музейное помещение, служившее им временным моргом.

– Что ж, формулировка вполне приемлемая. Можешь отнести это за счет подготовительных курсов для «сопровождающих», но я чувствую себя куда комфортнее, если на каждом клиенте у меня есть своя этикетка.

– Клиенты? – Прижимая к груди барабанчик с чаем, Сью бросила взгляд на людей, вылезающих из автобуса после ночного сна или уже покидающих туалеты и размахивающих руками, чтобы высушить их. – По моему мнению, путешествие во времени – Великий Уравнитель. Демаркационная линия между подателями услуг и клиентами уже стерлась ко всем чертям. – Сью вымученно улыбнулась Ли. – Извини. Да, я думаю, ты затеял нужное дело. Но вот где находится Николь, я решительно не знаю.

– А я думал, вы этой ночью спали вместе?

– Утром я ее не видела. – Глаза Сью немного потемнели от усилий пробудить воспоминания. – Но если подумать, то я ее после вчерашнего ленча вообще не видала. А ты?

– Тоже нет. И на барбекю ее не было.

– Может, она себе парня нашла?

– Сомнительно. Не верю, что она могла уйти, не сказав нам ни слова. Как полагаешь?

– Да, это на нее не похоже. Николь... ох, прости... – На ее лице появилось выражение тревоги. – Куда, черт возьми, она могла запропаститься?

Когда Уильям предложил Николь взглянуть на ее обнаженное плечо, она точно заледенела. Сердце подпрыгнуло чуть ли не до горла и там взорвалось, почти лишив Николь возможности дышать. На лбу выступили бусинки пота. Они появились внезапно, вызвав ощущение холодной дрожи.

Ты теперь одна из нас...

Эти слова кружились в ее голове точно рыба, попавшая в захлопнувшуюся кошельковую сеть.

Ты теперь одна из нас...

Прежде чем она принудила себя взглянуть на плечо, она перевела взгляд со спокойных зеленых глаз Уильяма на Тони, у которого птичья голова торчала прямо под глазом, а потом на Гримвуда с его роем пчел, прилипшим к лицу, будто его приклеили каким-то суперклеем.

Ты теперь одна из нас...

У страха вкус алюминия. Она слышала эти слова и раньше, но теперь знала, что это правда. Вкус металла волнами пробегал по ее языку. Сердце билось все сильнее... Мир отступал в какой-то темный туман, заволакивавший все вокруг.

И в то же время она понимала – откладывать нельзя. Она посмотрела.

Несмотря на плотно сжатые зубы, у Николь вырвался низкий стон. Она смотрела, и все ее внимание сосредоточивалось на крохотном участке кожи – величиной с ноготь большого пальца.

Там, почти на тыльной части плеча, где начинается переход к шее, был бугорок.

Глаза Николь впились в него с такой силой, что кожу вокруг них защипало.

Бугорок был покрыт серым мехом.

Загипнотизированная видом пушистого бугорка, Николь осторожно протянула к нему палец, чтобы тихонько, совсем слегка, коснуться его. Ей казалось, что неосторожное прикосновение может привести к взрыву и бугорок внезапно разлетится на множество мелких частиц.

Мех был мягкий, такой мягкий, что почти не ощущался осязанием. Но под мехом бугорок был тверд. Она нажала сильнее. Ничего, только ощущение чего-то твердого.