Чтение онлайн

– Здесь для этого есть специальная комната, - поспешно объяснил Лафайет.
– Вон там, где написано: "Женский туалет".

– Как это, прямо внутри?

– Конечно. Ты же в городе, Свайнхильд. Тебе придется привыкать к городским удобствам...

– Да ладно, я сбегаю в переулок.

– Свайнхильд! В туалет, пожалуйста!

– Ты тоже пойдешь со мной.

– Я не могу - это только для дам. Для мужчин другой туалет.

– Надо же!
– недоверчиво покачала головой Свайнхильд.

– Ну, поторопись, сейчас уже подадут суп.

– Пожелай мне удачи.

Свайнхильд поднялась и неуверенно направилась к туалету. Лафайет вздохнул, отвернул насквозь промокшие кружевные манжеты, вытер влажное лицо застиранной салфеткой, лежащей рядом с тарелкой, и принюхался к запаху цыпленка и лука, идущему из кухни. При мысли об ужине у него потекли слюнки. Если не считать куска салями и тарелки сомнительного угощения в "Приюте нищего", он ничего не ел с самого обеда...

Сколько времени прошло с тех пор? Десять часов или миллион лет? Обед: изящно сервированный стол, накрытый на террасе; белоснежная скатерть и сверкающее серебро; расторопный слуга, разливающий по бокалам пенистое вино из запотевшей бутылки, обернутой салфеткой; тонкие ломтики аппетитной ветчины, бисквитный торт со взбитыми сливками, прозрачные чашечки с ароматным кофе...

– Эй, ты!
– неожиданно раздался низкий голос, прерывая размышления О'Лири. Он огляделся, стараясь понять, кому адресовано столь невежливое обращение, и увидел двух здоровенных молодцов в синих ливреях с золотыми галунами, белых бриджах, туфлях с пряжками и шляпах-треуголках. Они стояли в дверях и обращались к нему.

– Да, это он, - сказал тот, что был пониже, и схватился за эфес шпаги.
– Ты только посмотри, Снардли, кого мы поймали! Ишь ты, важная птица! Как бы он не улизнул от нас.

И, со звоном обнажив шпагу, он бросился к О'Лири.

– Не двигайся, приятель, - приказал он ледяным тоном.
– Именем герцога ты арестован.

Его товарищ вытащил кремневый пистолет с длинным дулом, который мог бы принадлежать Джону Сильверу, и небрежно направил его Лафайету в голову.

– Веди себя тихо, бродяга, не то я пристрелю тебя за оказание сопротивления при аресте.

– Вы поймали не того бродягу, - нетерпеливо перебил его Лафайет.
– Я только что приехал в этот город и не успел нарушить никаких законов, разве что здесь запрещено дышать.

– Пока еще нет, но об этом стоит подумать.
– И стражник подтолкнул его шпагой.
– Следуй за нами и не умничай, понятно? Нам с Йоквеллом все равно, живым тебя доставить или мертвым. Награда будет одна и та же.

– Я собственными глазами видел, как ты отделал парочку моих приятелей, - предупредил Йоквелл.
– И мне ох как не терпится с тобой поквитаться. Он со зловещим щелчком взвел курок своего громадного пистолета.

– Да вы с ума сошли!
– запротестовал О'Лири.
– Я никогда в жизни не бывал прежде в этом паршивом городишке.

– Об этом ты расскажешь герцогу Родольфо.
– И стражник еще раз ткнул его шпагой в бок.
– Поднимайся, красавчик. Тут недалеко идти.

Встав на ноги, Лафайет бросил взгляд в сторону туалета: дверь была закрыта и за ней не слышно было ни звука. Хозяин трактира стоял, опустив глаза, у стойки и протирал оловянную пивную кружку. О'Лири поймал на себе его взгляд и попытался губами подать знак. Но трактирщик заморгал глазами и испуганно замахал рукой, как бы отгоняя нечистую силу.

– Вы, ребята, совершаете большую ошибку, - обратился Лафайет к стражникам, которые пинками подталкивали его к выходу.
– Пока вы напрасно тратите здесь время, человек, которого вы разыскиваете, успеет скрыться. Вашему начальству это не понравится...

– Тебе тоже. А теперь заткнись.

Случайные прохожие жались к домам, пропуская стражников, ведущих О'Лири по узкой, кривой улочке к мрачной громаде, возвышающейся над городом. Они миновали высокие железные ворота, которые охраняли двое часовых в такой же форме, как и у сопровождавших О'Лири охранников. По мощеному двору они направились к деревянной двери, освещаемой двумя чадящими факелами. Войдя внутрь, они очутились в ярко освещенной комнате, по стенам которой были развешаны написанные от руки описания разыскиваемых преступников. У стола, заваленного ворохом пыльных бумаг, стояла скамейка.

– Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал, - сказал худой парень с желтоватым лицом, берясь за перо и придвигая к себе чистый лист бумаги. Ты напрасно вернулся в наш город, приятель...

– Я - вернулся?!

Резкий удар в спину прервал возражение О'Лири. Стражники схватили его под руки, толкнули в дверь из металлических прутьев и потащили по темному коридору, в конце которого ступеньки вели в зловонное подземелье.

– Я не пойду, - запротестовал Лафайет, изо всех сил упираясь ногами в пол.
– Вы не можете оставить меня здесь.

– Еще как можем, - отозвался Йоквелл.
– До встречи, приятель!

Получив пинок в зад, Лафайет кубарем скатился по ступенькам и очутился на полу подземелья с низким потолком, освещенного одной-единственной сальной свечой. Сквозь прутья решеток камер на Лафайета глядели, ухмыляясь, заросшие, утратившие человеческий облик заключенные. У стены на треногом табурете сидел здоровенный широкоплечий детина и подрезал ногти длинным охотничьим ножом.

– Добро пожаловать в нашу компанию, - проговорил тюремщик голосом, напоминающим скрежет мясорубки, перемалывающей хрящи.
– Тебе повезло, у нас как раз оказалось свободное местечко.

Лафайет вскочил на ноги и бросился к лестнице. Железная решетка с грохотом опустилась перед самым его носом.

– Еще чуть-чуть, и мне пришлось бы сгребать с пола твои мозги, заметил тюремщик.

– Что все это значит?
– спросил Лафайет прерывающимся голосом.

– Спокойней, - сказал охранник.
– Это значит, что ты снова в каталажке, и на этот раз тебе не удастся от меня ускользнуть.

– Я требую адвоката. Я не знаю, в чем меня обвиняют, но я ни в чем не виноват!

– Неужели? Ты никогда никого не бил по голове?
– Тюремщик поднял брови в притворном изумлении.

– Ну, что касается этого...

– И никого не убивал?

– Я не хотел. Дело в том, что...

– Никогда не пытался ничего украсть?

– Я все объясню, - завопил Лафайет.

– Не стоит, - зевнул тюремщик, перебирая связку ключей.
– Суд уже был, и ты признан виновным по всем пунктам обвинения. Лучше успокойся и постарайся уснуть, чтобы завтра быть в форме.

– Завтра? А что будет завтра?