Чтение онлайн

– Иллюзия внутри иллюзии… – сжал губы Перун, – я впечатлен. Убийца вовсе не практик... Это порождение Бездны. Гендель, надеюсь на тебя.

***

Некоторое время назад

Гендель стоял во дворе особняка, думая, как же выманить врага, но вдруг Перун, любующийся персиками, повалился на землю.

– Что? – Гендель сразу же стал серьезным.

Он подскочил к лежащему лицом вниз Перуну и прикоснулся к нему.

– Живой… – пробормотал Гендель, осматриваясь в поисках врага, – что же произошло?

И тут он увидел, как с неба сходит прекрасная дева в белоснежных одеждах. Ее лицо и тело были идеальным воплощением женской красоты. Черноокая, с алыми, словно рубины, губами и с длинными шелковистыми волосами каштанового цвета. Генделю подумалось, что такая красота ужасает. Совершенство, скрывающее зло, ибо от этой прекрасной девы веяло могильным холодом, а глаза ее, лишенные тепла, ничего не выражали.

– Ты не подпал под мои чары, – ледяным тоном молвила дева, – значит, ты невероятно силен.

– Так и есть, – кивнул Гендель, поднимаясь с колен.

– Но никто не сможет выдержать мой прямой взгляд, – дева будто вонзила свой взгляд в него, желая проникнуть в самую его душу, – скоро и ты падешь.

Однако Гендель на это лишь усмехнулся. Он указал пальцем на прекрасную деву и с насмешкой проговорил:

– А сейчас ты скажешь: «Невозможно! Чары не действуют?»

– Невозможно! Чары не действуют? – глаза девы расширились от удивления. – А?

– Теперь ты понимаешь, кто я такой? – с самодовольной улыбкой спросил Гендель.

– Исполин… – нахмурилась дева, – мой естественный враг.

– Верно. Ты атакуешь душу... вот только у меня нет души, – развел руками Гендель. – А теперь покажи свое истинное обличье, Калипсо.

– Ты знаешь меня? – еще сильнее удивилась черноокая дева.

– Вивальди как-то рассказывал о твоем племени, – усмехнулся Гендель. – Отвратительное порождение Бездны, питающееся отчаянием и страхом.

– Вивальди вместе с Бахом убили мою мать, и уничтожили многих моих детей, – сказала Калипсо, и ее глаза начали источать убийственное намерение. – Недавно мне удалось вырваться из Бездны и проникнуть в этот мир. Скоро Бездна сможет поглотить его, я лишь предвестник.

– Хо…

– Какая удача, убить исполина так приятно, – улыбнулась Калипсо, – ваше мясо истинный деликатес.

– Хо-хо! Отведать моей плоти захотела!? – грозно воскликнул Гендель, – Я уничтожу тебя, тварь!

Он хлопнул в ладоши, создавая мощную воздушную волну. Она понеслась на врага, но Калипсо вовремя приземлилась, уходя от атаки.

Гендель топнул правой ногой, и земля во дворе начала, трескаясь, расходиться в стороны. Калипсо пошатнулась. Гендель сразу же кинулся к ней. Схватив ее за горло, он дал врагу пощечину, та вырвалась из захвата, но исполин нанес еще удар. Калипсо отлетела в сторону, пробив стену дома. Гендель подскочил к ней и, схватив за волосы, начал бить ее об пол. Пускай она и пыталась вырваться, Гендель крепко держал ее, продолжая избивать.

– Покажи свое истинное лицо! – яростно кричал он.

И тут тело прекрасной девы начало изменяться. Гендель отскочил назад, не спуская глаз с чудовища. Именно чудовищем теперь была Калипсо. Эта мерзкая тварь, порождение Бездны, многих могучих, славных героев убила, а затем поглотила. Ее истинная внешность была паукообразной.

Огромная паучиха двинулась на Генделя. Она передвигалась на восьми длинных, гибких ногах, каждая из которых была толщиной с человеческое тело. Калипсо теперь была покрыта жестким хитиновым панцирем, а на голове ее располагались восемь глаз, которые с ненавистью взирали на Генделя.

Исполин расхохотался и бросился в атаку. Паучиха сделала стремительный прыжок, пытаясь схватить его своими мощными передними лапами. Одной рукой Гендель отбил лапы Калипсо, а другой ударил по ее корпусу, и начал наносить удары столь быстро, что со стороны казалось, будто у него не две руки, а десять.

Но внезапно Калипсо вонзила в него свое жало, острое, как коготь белого тигра. Парализующий яд быстро проник в тело исполина. Гендель пошатнулся. Однако Калипсо торжествовала недолго. В следующий момент Гендель, не обращая внимания на рану, издав боевой клич, и бросился в атаку. Он знал, что его регенерация справится.

Результат был предрешен. Когда паук ловит муху, то у мухи нет шансов противостоять хищнику. Но когда паук пытается сцапать жертву побольше, могут возникнуть трудности. Что уж говорить, если он решит атаковать человека…

Как бы Калипсо ни боролась, как бы ни старалась остановить Генделя, тот продолжал наносить удары, пока, наконец, не пробил ее тело и не уничтожил сердца, которых оказалось три. Бой закончился победой исполина. Воистину, он был естественным врагом Калипсо. Даже Перун, могучий громовержец попался в ее лапы, провалился в иллюзию и, если бы не Гендель, скорее всего, погиб бы.

Когда Калипсо испустила дух, весь двор растворился в воздухе. Гендель осмотрелся и понял, что они находятся на поляне, где все цвета и растения оказались мертвы. Вместо них все пространство было заполнено мелкими и не очень пауками. Сотни, если не тысячи пауков окружили Генделя.

– Как бы сказал мой друг: ой, ой, ой, ой! – усмехнулся исполин, – придется попотеть.

– Рад, что ты справился, – раздался голос Перуна. – дальше я.

– Как скажешь!

Перун обрушил на врагов весь свой гнев, скопившийся за то время, что он пребывал во власти иллюзии. Пауки ничего не смогли сделать ему, даже приблизиться. Багровые молнии быстро изжарили их.

– Откуда здесь взялась мерзкая паучиха? – хмурясь, молвил Перун, когда все пауки были убиты. – Неужели прорыв? Аниус прав. Все становится хуже и хуже.

– Да, – кивнул Гендель, – и с этим надо что-то делать, пока не стало слишком поздно. Калипсо сказала, что Бездна скоро поглотит этот мир.

– Ха? Пускай попробует! – решительно сжал кулаки Перун.

– Ты прав, мы еще поборемся, – улыбнулся исполин.

Так Гендель и Перун спасли остров Медник. Не найди они Калипсо и не убей ее, она бы набралась сил и уничтожила бы весь остров. А после, не насытившись, ибо голод ее вечен, продолжила бы свое кровавое пиршество на других островах Океана.

«Гордыня не приводит разумных к счастью, от нее одни лишь беды. Вспомните Коляниуса. Он был великим изобретателем, несравненным мастером, создававшим удивительные механизмы, которые могли облегчить жизнь простому люду, умея всячески ублажать своего хозяина. Коляниус был очень горд своими творениями. Он насмехался над богами и говорил, что сам может творить жизнь, без всякой эссенции. Тогда Баошенгдади, недовольный таким богохульством, превратил Коляниуса в огромную ящерицу. Великий изобретатель и герой человечества стал жалким питомцем бога жизни».