Чтение онлайн

Я сердито посмотрела на небо.

— Я доставлю тебя домой. — он смахнул маленькие дождевые бусинки с моей щеки.

— Дождь не проблема, — проворчала я. — Это знак, что пора сделать кое-что очень неприятное и, возможно, очень опасное.

Его глаза тревожно расширились.

— Хорошо, что ты пуленепробиваемый, — вздохнула я. — Мне нужно то кольцо. Пора рассказать Чарли.

Он рассмеялся из-за выражения моего лица. — Очень опасно, — он согласился. Снова рассмеялся и полез в карман джинсов. — Ну, хорошо хоть не придется возвращаться за ним.

Он снова надел мне кольцо на средний палец левой руки.

Где оно и останется — предположительно, до скончания веков.

— Джейкоб, сколько это еще будет продолжаться? — спросила Леа. Нетерпеливая. Хнычушая.

Я сжал зубы.

Как и остальные в стае, Леа знала обо всем. Она знала, почему я пришел сюда — к самому краю земли, неба и моря. Пришел побыть в одиночестве. Она знала, что это единственное чего я хочу. Просто быть одному.

Но все равно увязалась за мной.

На долю секунды я даже загордился, но по большей части она достала меня до чертиков. Потому что я даже не думал контролировать свой нрав. Сейчас все было просто, натурально и легко. Красный туман больше не застилал мне глаза. Жар больше не пробегал по позвоночнику. Мой голос был спокоен, когда я ответил:

— Спрыгни со скалы, Леа. — я указал на одну у моих ног.

— Да что ты, детка. — не обратила она на меня внимания, и неуклюже растянулась на земле рядом со мной. — Ты не представляешь насколько мне тяжело.

— ТЕБЕ? — минуту я соображал, что она и правда не шутит. — Ты самая эгоистичная натура в мире, Леа. Мне неприятно разбивать твои мечты — те, где солнце крутиться только вокруг тебя — и не стану говорить открыто, что мне плевать на твои проблемы. Отвали. Подальше.

— Просто посмотри на все с моей стороны, хорошо? — продолжала она, будто я и не говорил ей ничего.

Если она пришла испортить мне настроение, ей этоу далось. Я рассмеялся. Смех отдавался странной болью внутри.

— Хватит фыркать и обрати внимание, — рявкнула она.

— Если я сделаю вид, что слушаю тебя, ты уйдешь? — спросил я, глядя на ее вечно злое лицо. Я не уверен, что теперь она когда-нибудь бывала другая.

Я вспомнил, как раньше думал, что Леа хорошенькая, может даже красивая. Это было давным-давно. Теперь никто больше о ней так не думает. Кроме Сэма. Он никогда не простит себя. Будто это его вина, что она превратилась в злобную гарпию.

Она становилась все злее, словно догадывалась, о чем я думаю. Наверно догадалась.

— Меня тошнит от этого, Джейкоб. Можешь представить каково мне? Мне даже не нравиться Белла Свон. А ты заставляешь меня горевать об этой любительнице кровопийц, словно я ее тоже люблю. Знаешь, почему меня все это немного смущает? Вчера ночью мне приснилось, что я целуюсь с ней! И что мне, черт подери, с этим делать?

— А мне то что до твоих переживаний?

— Я не могу больше слышать твои мысли! Забудь о ней! Она выходит замуж за это существо. И он попробует изменить ее в одну из них! Мальчик, пора двигаться дальше.

— Заткнись, — прорычал я.

Отвечать ей ударом на удар было неправильно. Я знал это, и прикусил себе язык. Но теперь она точно пожалеет, если не уйдет сейчас же.

— Все равно, скорее всего, он убьет ее, — насмешливо сказала Леа. — Все истории рассказывают, что они убивают чаще, чем изменяют. Так что, я бы назвала это похороны, а не свадьба. Ха.

В этот раз мне пришлось напрячься. Я закрыл глаза и боролся с горячим вкусом во рту. Я попытался оттолкнуться от огня бегущего по спине, пытаясь удержать форму, пока мое тело дрожа пыталось разорваться пополам.

Когда я снова контролировал себя, я свирепо посмотрел на нее. Она смотрела на мои руки, когда дрож унялась. Ей было смешно.

Пошутила.

— Если тебе так трудно из-за половой разницы, Леа… — сказал я. Медленно, выделяя каждое слово. — Как ты думаешь нам остальным нравиться смотреть на Сэма твоими глазами? Плохо уже то, что Эмили приходится мириться с твоей навязчивой идеей. Ей тоже не нужны мы, парни, похотливо пыхтящие за его спиной.

Хоть я и был зол, я все равно почувствовал укол совести, когда увидел как спазм боли перекосил ее лицо.

Она вскочила на ноги — остановилась только плюнуть в мою сторону — и убежала в сторону деревьев, вибрируя как камертон.

Я мрачно рассмеялся: — Я буду по тебе скучать.

Сэм вздрючит меня за это, но оно того стоило. Леа больше не будет кусаться. А я еще раз повторю ей то же самое, если будет возможность.

Потому что ее слова были все еще здесь, врезаясь в мой мозг, мне было так больно, что я еле дышал.

Не важно, что Белла выбрала кого-то другого, а не меня. Это ерунда, по сравнению с другой болью. С этой болью я могу жить остаток своей дурацкой, слишком длинной, растянутой жизни.

Важно было то, что она бросала все, что она позволит своему сердцу остановиться, своей коже превратиться в лед, а разуму переродиться в какой-то мозг хищника. Чудовище. Чужая.

Я думал, что не может быть ничего хуже этого, ничего более мучительного…

Но, если он убьет ее…

Снова я должен был сражаться со своей яростью. Возможно, если бы не Леа, я изменился бы в создание, которое справится с этим лучше. Создание, чьи инстинкты гораздо сильнее человеческих эмоций. Животное, не способное чувствовать боль как человек. Другая боль. Хоть какое-то разнообразие. Но Леа убегала, и я не хотел разделять ее мысли. Я тихо выругался ей в след.

Независимо от моих желаний, мои руки дрожали. Что заставляло их дрожать? Злость? Страдания? я не был уверен, с чем я сражаюсь.

Я должен верить, что Белла выживет. Но это требовало доверия — доверия, которого я не хотел чувствовать, вера в то, что кровосос способен оставить ее в живых.

Она будет другая, интересно как это подействует на меня. Будет ли это одинаковое ощущение, если она умрет, и если я увижу ее стоящую передо мной как камень? Как кусок льда? Когда ее запах будет гореть в моих ноздрях и включать инстинкт рвать и уничтожать… Как это будет? Могу ли я захотеть убить ее? Могу ли я не хотеть убить одного из них?

Я смотрел как волны набегают на берег. Они исчезали из виду под краем скалы, но я слышал как они разбивались о песок. Я смотрел на них допоздна, и еще долго после того как стемнело.

Идти домой было плохой идеей. Но я был голоден, и я не мог придумать ничего другого.

Я скорчил рожу, когда просунул руку через ослабленную петлю и схватил свои костыли. Если бы только Чарли не видел меня в тот день и не слышал слов о моей «аварии». Дурацкий реквизит. Я их ненавидел.

Лучше мне было оставаться голодным, понял я, когда вошел в дом и посмотрел на папино лицо. У него было что-то на уме. Это легко было понять — он любил преувеличивать. Притворялся, что все как обычно.