Чтение онлайн

Они, несомненно, хотели, объединившись, надавить на него и постараться выбить деньги или согласие предоставить дополнительные гарантии банку. На Райена плевать, но вот обижать Люсинду ему не хотелось.

Все двадцать минут, что они ехали домой, Николас не мог выкинуть из головы мысль о предстоящем вечере.

Дверь открыла Сирена.

На ней был элегантный черный вечерний костюм, стилизованный под мужской, и блузка из тончайшего шелка.

– Прекрасно выглядишь, – ответил Николас, проходя в дом.

Она приняла комплимент с улыбкой.

– Спасибо, сэр.

В голосе жены звучали кокетливые интонации, которых он не слышал уже несколько лет. Николас принюхался.

– Дивный аромат. Что это?

– Ага, заметил. Мои новые духи, называются «Страсть».

– Очень чувственный запах, – признался Николас.

Ему показалось, что в сияющих глазах Сирены горит желание, и он, смутившись, закашлялся и перевел взгляд на свои туфли, боясь еще раз посмотреть в глаза жены из страха, что мог ошибиться. С Сиреной ни в чем нельзя быть уверенным.

– Прости, что задержался, дорогая, но встреча с Энтони Блейком несколько затянулась. Всегда считал себя трудоголиком, но, узнав этого человека, понял, что я перед ним просто лентяй.

Сирена проводила мужа до лестницы и ласково подтолкнула к ступенькам.

– Иди же. На сборы даю тебе всего пятнадцать минут.

– Что у нас на ужин? – поинтересовался Николас, уже поднимаясь по лестнице.

– Граусы [Разновидность тетеревов, которые водятся в Шотландии.] – твое любимое блюдо. Только сегодня утром их привезли из Шотландии.

– Отлично, – пробормотал Николас себе под нос, со злорадством думая, что вряд ли Райен Скотт Тайлер любит граусов.

Хотя вряд ли он о них слышал.

Когда через некоторое время он открывал дверь гостиной, его встретили звонкий заразительный хохот Люсинды и переливчатый смех Сирены.

– Добрый вечер, – произнес Николас, проходя в центр комнаты, где на диване, рассматривая кипу фотографий, сидели жена и дочь.

Райена не было видно.

Женщины подняли на него глаза.

– Взгляни на эти снимки из Лэнгтон-Холла, некоторые ужасно забавны, – предложила Сирена, принимая фотографии от Люсинды, которая поднялась, чтобы поздороваться с отцом.

– Папочка, дорогой, как давно я тебя не видела. Страшно соскучилась.

Люсинда уткнулась ему в шею. Запах духов дочери был сильнее аромата духов Сирены и не столь волнующий. Николасу он не понравился.

– Я тоже соскучился по тебе, малышка, – назвав дочь как в детстве, он нежно поцеловал ее в щеку.

– На, выпей. – Сирена протягивала его любимый джин с тоником.

– Спасибо. – Николас взял из рук жены стакан.

Оглядывая комнату, он спросил Люсинду:

– Ты пришла без Райена?

У Люсинды сразу изменилось выражение лица – оно стало унылым.

– Он задерживается. После обеда его срочно вызвали в банк, сказали, что у них к нему экстренное дело.

Встретив взгляд отца, Люсинда отвела глаза.

– Понимаешь, со следующей недели ему нечем платить жалованье всем нам. Положение крайне серьезное. Если он не достанет денег, съемки остановятся.

– Я в курсе всех дел, Люсинда. Не забывай, у меня в «Скоттсдейл продакшн» свой интерес, и я не сидел сложа руки, а осуществлял давление на банк, и, думаю, они не остались равнодушны к моим доводам. По-моему, они готовы пойти на уступки.

Последовало долгое молчание – такое полное, что было слышно их дыхание. Наконец Люсинда нарушила затянувшуюся паузу, заговорив нарочито бесстрастным тоном.

– Фильм получается замечательным, папочка. Я уверена, что он получит много престижных премий. Участники съемок в это верят. Если все рухнет, для меня это будет большим ударом. Про Райена я уж не говорю.

– Меня не интересуют ни Райен Тайлер, ни его душевное состояние, ни репутация, но до тебя мне есть дело.

Николас взял ее за руки, и ему вдруг вспомнился день, когда дочь уезжала в частную школу – тогда у нее был такой же печальный вид.

– Этот фильм так важен для тебя, Люсинда?

Она произнесла очень тихо:

– Да.

Несколько секунд отец и дочь проникновенно глядели друг на друга, а потом Николас сказал:

– Завтра прямо с утра позвоню в банк и скажу, что согласен рассмотреть их условия.

– Мистер Тайлер, вы слышали, что я сказала? – спросила Люна. Ответа не последовало. Обычно смуглое лицо Райена вдруг страшно побелело, и, взглянув на него, она испугалась.

Люна повторила то, что только что сказала ему:

– В связи с переоценкой предложенной в качестве залога недвижимости на Трогмортон-авеню банк согласен предоставить вам необходимые деньги. Думаю, что теперь никаких неожиданностей не будет.

Райен по-прежнему молчал. Постепенно лицо его приобрело прежний вид, и он заговорил своим низким рокочущим голосом:

– Черт возьми, это просто фантастика! А вы, мисс Фергюссон, добрый гений!

– Никакой я не гений, а только добросовестный банковский работник, – поправила его Люна.

– Если я говорю, что гений, значит, так оно и есть. Вы спасли мой фильм, спасли мою жизнь. По правде говоря, я думал, что мне не выпутаться, что это конец. – И он выразительно провел рукой по горлу. – Скажите, как вы добились этого? – И, не дожидаясь ответа, продолжил возбужденным голосом: – Такое событие нужно отпраздновать. Вы все подробно расскажете мне за ужином.

– Но, мистер Тайлер, я, право, не знаю, – заколебалась Люна.

– Ради Бога, зовите меня Райен – как раньше. Почему бы и нет? Ну, пойдемте, мисс Леди Банкир, посидим, расслабимся. Какой от этого вред?

Его радостное возбуждение передалось Люне, и она непроизвольно ответила с таким же энтузиазмом:

– Действительно, а почему бы и нет?

Было восемь часов тридцать минут, и впереди – ничего. Только одинокий вечер в пустой квартире.

Райен соображал.