Чтение онлайн

Говорю коротко и по существу: приветствую на новом месте и обещаю, что скоро в «Тихий сад» вернется былое величие. Большая часть моих слуг — жители островов: смуглые, невысокие, верткие и молчаливые. То есть совсем молчаливые, потому что старый герцог воротил такие дела, в которых даже один лишний писк мог превратиться в отравленный кинжал от конкурентов. А никто не продается так быстро и охотно, как слуги, увы. Поэтому герцог отвалил целое состояние, чтобы запечатать каждого: даже если захотят, не смогут ничего разболтать. И со временем я тоже поняла, что это необходимая мера.

Киваю Джаару, давая понять, что теперь он в своих правах. О том, как и где устроятся слуги, можно больше не тревожиться, как и о всех остальных бытовых делах.

Теперь самое важное.

В дорожной сумке Райль — несколько увесистых мешочков. Я брала все с запасом, но этого все равно слишком мало, чтобы разделить на двоих. Видимо, придется наведаться в лапку алхимика еще раз.

Я спускаюсь в подвал и рисую на полу простейший преобразовательный круг, внутри которого — равносторонний треугольник. На каждый угол высыпаю содержимое мешочков: толченая крошка драгоценных камней, пропущенная через специальную призму, золотые и серебряные бляшки с рунами. И на последний угол — немного птичьих косточек, умерших естественной смертью. Первые два подходят для всех Мастеров, но третий компонент — всегда индивидуальный. Ума не приложу, почему Шиира любит птичьи кости, но без них она просто бессильна.

Когда все компоненты на месте, снимаю с шеи ключ от главного замка «Тихого сада» и укладываю точно по центру. Преобразовательный круг оживает. Шиира облегченно вздыхает и посылает мне образы ярких вспышек ее радости. Ну вот, теперь можно и мне вздохнуть с облегчением.

Работа Мастера всегда кропотливая и сложная и требует от него максимальной сосредоточенности и привязки.

— Начни с моей комнаты, — предлагаю довольной Шиире.

«Уже начала», — хвастается своей предусмотрительностью она.

Через пару недель это место будет не узнать

«Приют радости» — кособокое старое здание, которое каким-то невероятным образом оказалось в центре новостроек банковского квартала. Со всех сторон — пафосные фасады и роскошные, покрытые позолотой вывески, несколько кофеен — и обитель маленьких беспризорников. Я лично привезла копию патента на владение, чтобы убедиться, что детей не выставят вон.

И, как оказалось, не прогадала, потому что нос к носу столкнулась с похожей на цаплю тали’сой Мирриной, герцогиней Дафи. Всегда терпеть ее не могла, хоть причина для этого была самая что ни на есть подходящая — она очень настойчиво пыталась выдать свою дочь за Эвана и преуспела в этом больше остальных. Дело дошло до помолвки, но Эван разорвал ее сразу после того, как началась уродливая история нашей опальной семьи.

Я даже не удивлена, что она приволокла с собой целую свору мордоворотов и хромого счетовода в пенсне и с жирным блестящим лбом.

— Могу я узнать, что здесь происходит? — интересуюсь нарочно без приветствия.

Маррина поворачивается и смотрит на меня с высоты своего внушительного роста. Ее «выдающийся» нос давно стал главной насмешкой столицы, поэтому как никогда тяжело удержаться и не пошутить по поводу того, что клевать меня в людном месте будет слишком неосмотрительно. Но она, судя по взгляду, с удовольствием именно это и сделала бы.

— Дэш, — протягивает мое имя с заметным шипением, как будто ей мешает раздвоенный язык. — Я была уверена, что разговоры о твоем возвращении просто очередная чепуха.

Она с отвращением и возмущением оценивает мой наряд: брючный костюм для поездок в мужском седле. Вот теперь можно не сомневаться, что мои кости будут глодать все сплетницы Фрибурга.

— Рада, что собственной персоной развенчала твою иллюзию, — улыбаюсь в ответ.

Мое «тыканье» ей явно не по душе, ведь она на каждом углу кричит, что в родстве с правящей династией, а значит, мне положено отвешивать ей поклоны. Не дождется.

— И так, повторю вопрос: что здесь происходит?

— Она хочет нас выгнать, — говорит голос у меня за спиной.

Прошмыга — и как он там оказался? Во истину говорят, что у выросших на улице просто удивительная способность становиться бесшумными невидимками.

Грим вручает мальчику огромную корзину всякой домашней стряпни — она такая тяжелая, что Прошмыге приходится взять ее двумя руками, и он довольно кряхтит от этой тяжести. Я присаживаюсь рядом и поправляю на мальчишке рубашку. Надо бы прислать сюда чистых вещей: их обноски уже никакая штопка не спасет.

— Передай это своим братьям и сестрам и скажи, что никто вас отсюда не выгонит. Вот, — кладу в корзину копию патента, — это очень важный документ. Он подтверждает, что «Приют радости» принадлежит вам до тех пор, пока под его крышей есть хотя бы один воспитанник. Показывайте это всем, кто будет вас тревожить. И не потеряйте.

Мальчишка смотрит на меня так, будто я волшебная фея из сказки и приходится подтолкнуть его шевелить ногами, потому что разговор с чванливой Цаплей явно не для детских ушей.

— Не успела приехать — и уже всюду суешь свой нос? — злится герцогине.

— Ну что ты, Маррина, совать нос — это твоя прерогатива. — Я прыскаю в кулак, подчеркивая, что говорю совсем не в переносном смысле.

— Эта земля принадлежит мне, — все больше распаляется она.

— Ты ошиблась или же тебя просто облапошили.

Герцогиня тычет мне в лицо каким-то документом, но я не успеваю ничего рассмотреть, потому что из-за поворота выезжает эскорт вооруженных до зубов стражников, в центре которых — великий герцог Росс. И, конечно, он не может проехать мимо и не узнать, в чем дело.

Мы с Цаплей присаживаемся в реверансе. Эван спешивается, проходит мимо герцогини и тянет меня вверх, предлагая распрямиться. Бросаю косой взгляд на Цаплю и посылаю ей триумфальную улыбку, ведь ее вежливость великий герцог просто проигнорировал. Строго говоря, если она распрямится без его разрешения, ее запросто могут приковать к позорному столбу и высечь на потеху беднякам.

— Дэш, — Эван подносит мою руку к губам, но от поцелуя воздерживается. Просто поглаживает кожу между костяшками пальцев. — Даже не сомневался, что ты будешь на стороне нищих и обездоленных.

Конечно, он нарочно унижает меня. И делает это изящно — комар носа не подточит. И я знаю, что должна держать себя в руках и просто игнорировать нападки, за которыми нет ничего, кроме желания сказать мне, что с тех пор, как моя семья потеряла все — я больше никто, такая же обездоленная голодранка, только с деньгами, которые получила хитростью и обманом. Ведь Эвану и в голову не придет, что даже брак по расчету может строиться на уважении и доверии. И что старый герцог был моим мудрым наставником. Но пусть думает, что угодно. Это ведь Эван — большая властная задница. И я буду улыбаться и делать вид, что наслаждаюсь его грубыми знаками внимания и попытками меня задеть. Рано или поздно, но мое сердце перестанет так реагировать на его появление.