Чтение онлайн

– Это что еще за зверь на нашу голову? – удивился "главный танкист".

– Эти боеприпасы используют известный эффект кумуляции, с помощью которого большая часть энергии взрыва собирается в обладающий огромной скоростью "палец". Он прожигает или, что вернее – продавливает броню любой твердости на значительную глубину. Мы уже дали задание Академии Наук и Наркомату Вооружений разработать подобный боеприпас.

– Черт знает что понапридумывают, е… – Федоренко явно собирался смачно выругаться, но, покосившись на Сталина, воздержался.

От состоявшейся следующим вечером встречи Сталина с руководством ГАУ (Главное артиллерийское управление генштаба) во главе с маршалом Куликом и наркомата вооружений Андрею удалось отмазаться, сославшись на слабую осведомленность в этой теме и отделавшись написанием памятной записки для Вождя. В ней он упомянул о тех важных недостатках, о которых помнил. В их числе были: ошибочность прекращения производства 45 миллиметровых противотанковой пушки, необходимость разработки ее более мощного варианта, а так же ускорение разработки еще более мощной 57 миллиметровой пушки конструктора Грабина. Также отметил ошибочный отказ от принятия на вооружение противотанкового ружья калибра 14.5, нужность массового производства ракетных систем залпового огня и особенно подчеркнул необходимость срочной разработки противотанкового гранатомета, снабдив записку его схемой. Пусть товарищ Сталин и сам попрогрессорствует, не маленький, справится. Ему это и легче, у него точно не будут спрашивать, откуда он это взял.

Вместо этого Андрей встретился с наркомом РККФ Кузнецовым. Тот, в полном расстройстве от значительного сокращения военных судостроительных программ, поначалу встретил Воронова не особо радушно. Андрей, как мог более тактично, постарался объяснить ему, что в предстоящей войне решающими будут действия на суше и поэтому приходится сильно экономить на флоте. Упомянул о значительно возросшей роли авиации, в том числе и на море и порекомендовал Кузнецову уделить повышенное внимание противовоздушной обороне на флотах. Чтобы поднять ему настроение, Андрей немного заглянул в будущее:

– После того, как мы ликвидируем непосредственную угрозу на суше, ведущая роль флота станет несомненной. Когда СССР станет одной из основных мировых держав, без мощного военного флота не обойтись. Правда, его основу составят авианосцы. Такие тенденции, ничего не поделать. Так что и на вашей улице будет праздник.

Нельзя сказать, что туманные обещания Воронова вызвали у Кузнецова прилив восторга, но смотреть он стал более дружелюбно. Андрей этим воспользовался, чтобы поговорить о главном, ради чего он и пришел:

– Товарищ Кузнецов, ведь речные военные флотилии находятся под вашим руководством, верно?

– Да, конечно. А что?

– Так как на нашей западной границе много рек, то речные флотилии имеют важнейшее значение для обороны. Необходимо принять все возможные меры для их укрепления и усиления. Прежде всего, опять же в области противовоздушной обороны – максимально увеличить количество зенитных средств на катерах. Но, как я понимаю, далеко не все катера в составе флотилий были изначально предназначены для военных целей? Специализированных кораблей мало и они тоже уже не очень соответствуют современным требованиям. Предлагаю вам плотно заняться скорейшим производством современных катеров, тем более, что на судостроительных заводах появились свободные мощности. Было бы превосходно, если может быть быстро разработан новый катер водоизмещением тонн в 300-400, с противоснарядным бронированием толщиной 100-120 миллиметров и мощным зенитным вооружением в дополнение к основному. Такой катер обладал бы хорошей боевой живучестью в современной войне и сильно помог бы в обороне водных артерий.

Прощаясь, Андрей с удовлетворением заметил, что ему удалось заинтересовать Кузнецова этой проблемой.

А вот от итогового заседания Государственного Комитета Обороны Воронову увильнуть не удалось. Правда, в отличие от предыдущего раза Андрей большей частью слушал, а не говорил. Первым выступал начальник генштаба Мерецков, который сообщил, что за прошедшую неделю оперативный отдел подготовил несколько вариантов оборонительного развертывания, в соответствии с полученными на прошлой неделе указаниями. Сами проекты планов представлял заместитель начальника оперативного отдела Василевский, который и был одним из их авторов. Повесив на стенд большую карту западной части Советского Союза он, пользуясь указкой, представил три варианта организации обороны, отличающиеся некоторыми деталями. В них варьировались, количество необходимых дивизий и расположение некоторых участков обороны. Все три варианта опирались на линию укрепленных районов на старой границе, известную за рубежом под названием "Линия Сталина", дополненную во многих местах эшелонированными полевыми укреплениями, где и должны были находиться большинство стрелковых дивизий. За ними располагались механизированные "кулаки" для парирования прорывов. Один из планов предполагал проведение на третьей-четвертой неделе войны мощного контрнаступления на севере с целью отрезать и разгромить "пропущенную" в Прибалтику группу армий "Север" Вермахта. Оставшиеся два варианта не предусматривали наступательных действий в первом периоде войны.

Основной спор возник вокруг вопроса о приграничной зоне между старой и новой границами. Мнения разделились: Мерецков предлагал в угрожаемый период вывести оттуда практически все войска, кроме личного состава погранзастав, для того, чтобы противник нанес удар "с разгона" по пустому месту, выявив этим направления главных ударов. Нарком обороны Тимошенко напротив, настаивал на необходимости оставить значительные подвижные силы прикрытия, численностью не менее трети от общего количества механизированных частей на западной границе, которые, отступая с боями, задержат и ослабят ударные группировки противника. Мнения остальных лежали между этими крайними позициями. Спор разгорелся не на шутку. В какой-то момент Ворошилов заявил:

– Насколько я помню, закрепиться на старой границе предложил товарищ Воронов. Почему же он сам еще не высказался по этому вопросу?

Пришлось Андрею тоже принять участие в дискуссии. Вначале он напомнил о необходимости имитировать нахождение в приграничной зоне основных сил Красной Армии.

– В связи с этим придется оставить там определенное количество войск. Часть их отойдет с боями к старой границе, остальные, заранее составленные из подразделений, прошедших диверсионную подготовку, останутся там и перейдут к партизанским действиям, опираясь на подготовленную заранее разветвленную систему замаскированных складов и баз. Подумайте, у нас сейчас есть возможность самим обустроить будущий ближний тыл противника. Представьте себе, что смогут там сделать несколько десятков тысяч подготовленных диверсантов, не испытывающих недостатка в боеприпасах, пище и убежищах. Разгром колонн снабжения, разведка, наведение авиации. Да много еще чего. Если добавить к этому заранее заминированные мосты, дороги и другие объекты, то легкой жизни у наступающего противника не будет. К этому и нужно приложить все усилия.

Споры продолжались еще долго. Не привыкший к таким длинным и напряженным совещаниям Андрей сильно устал и к концу у него разболелась голова.

В воскресенье Воронов с чувством выполненного долга отправился отдыхать. Предстояла встреча с Аней и Андрей озаботился проблемой скрытия факта своего постоянного сопровождения охраной. А то как-то неудобно, вызывает подозрения. В прошлый раз он выдал охранников за своих соседей по квартире, но если они вечно будут маячить возле него без видимой причины, то этим объяснением не обойдешься. Поэтому он осторожно попросил одного из охранников, Женю, из разговоров с которым выяснилось, что он женат, пригласить на совместную прогулку супругу, для маскировки. К его удивлению Женя легко согласился, намекнув, что получено указание свыше по возможности не препятствовать личной жизни "клиента". "Ура! Спасибо товарищу Сталину за нашу счастливую молодость! Начались обещанные послабления?" – обрадовался Андрей.

Вчетвером, включая супругу Жени, которая, как оказалось, тоже была из "органавтов" и потому, видимо, не сильно отличалась общительностью, подошли к Аниному общежитию. Как и рассчитывал Андрей, присутствие женщины в компании придало Ане уверенности и она обошлась без сопровождения подруг. Для основного развлечения молодежи – танцев было еще рано и Воронов поинтересовался у девушки куда бы она хотела пока пойти. Та на минутку задумалась, после чего сказала:

– Мне недавно говорили, что тут недалеко есть музей, где выставлены кости древних чудищ. Ну, которых в земле откапывают. Очень хотелось бы посмотреть.

– Динозавров, что-ли? – переспросил Андрей.

Аня смущенно кивнула.

– Кто-нибудь в курсе где находится палеонтологический музей? – обратился Воронов к спутникам.

– Так он здесь рядом, на Большой Калужской – сообщил Женя.

Через пять минут они были уже у входа в музей. До закрытия оставалось еще больше двух часов, так что для осмотра экспозиции оставалось достаточно времени. Музей был совсем не такой, каким его посещал Андрей "у себя". Намного меньше экспонатов, картинок с изображением древней фауны. Бедновато, в общем. Да и размещался он в совсем другом здании значительно меньшего размера.