Чтение онлайн

Выжила.

Когда дела на ферме пошли получше, родители пригласили докторов из метрополии, и те в один голос заявили, что климат Танариса – влажный, с сильными ветрами и постоянно затянутым облаками небом – мне совершенно не подходит.

Отсюда и приступы удушья, и непрекращающийся месяцами кашель, который отнимал все мои силы.

Настойки и дорогущие лекарства из Высших Миров тоже оказались бессильными.

В отличие от меня, климат Танариса подходил всей моей семье. Братья росли на загляденье крепкими и сильными. Могли работать с утра до ночи, мечтая, как однажды обзаведутся семьями и собственными фермами.

Я же мечтала лишь о том, чтобы кашель наконец-таки перестал мучить и чтобы во время приступов меня не выворачивало наружу. Иногда не ела по несколько дней – тем самым спасалась от тошноты, но к концу голодовки едва ли могла подняться с кровати.

Еще я спасалась чтением – книги уносили меня в чудесный мир грез. Уж и не помню, кто научил меня складывать буквы, мама или отец, но сперва я перечитала все, что было в доме.

Мне было четыре года, и я обнаружила и прочла все наши три книги.

Затем отец взял для меня на обмен несколько книг в соседней деревне – соглашался на любые, чтобы хоть как-то меня развлечь.

Детские и приключенческие были большой редкостью на Танарисе, зато в моих руках оказался учебник по математике, окончательно меня завороживший. Я все же смогла в нем разобраться, несмотря на то, что мне было лишь шесть.

Затем мы остановились неподалеку от метрополии Зарис. Книг стало больше, а еще через год у меня появился учитель.

К этому времени родители смогли позволить себе отправить братьев в школу, чтобы те подтянули чтение, письмо, а также научились счету, если в будущем они захотят обзавестись собственными фермами.

Я тоже мечтала о школе, но приступы кашля не оставляли мне надежды усесться на спину бантра, чтобы отправиться в ближайшую деревню. Их даже впрягать в лодку не стали – мама боялась, что я не доеду.

Я сильно горевала, поэтому родители нашли для меня старика-преподавателя, который стал заниматься со мной по школьной программе. Делал это за несколько мелких монет в неделю, а еще за суп из водорослей и жаркое из морских гребешков.

Затем и вовсе отказался брать с родителей деньги. Вместо этого переселился к нам, сказав, что посвятит себя моему образованию.

По его словам, он никогда раньше не видел столь яркого и сильного ума. И еще магического дара, который он принялся во мне развивать. Занятия приносили мне радость, а проснувшаяся магия давала силы.

Я стала все чаще подниматься с кровати и даже играть с братьями и детьми из окрестных ферм.

Родители окончательно уверовали в то, что вылечить меня могут только знания, и, пусть воды возле метрополии были не слишком плодородны, мы оставались в этом месте все последующие годы.

Со своим преподавателем я быстро прошла школьную программу, затем принялась за учебники из Академии Зарис.

Учитель много раз спрашивал у моих родителей, как получилось, что в нашей семье появился на свет ребенок со столь сильной тягой к знаниям. Потому что мои братья бросили школу через полгода, заявив, что знают уже достаточно. Умеют читать и немного считать, им этого хватит.

Вопрос был риторическим, но однажды мама мне обо всем рассказала.

К этому времени я уже вела финансовые дела семьи – отец с огромной радостью доверил мне эту честь. Я подняла счета и записи с первых лет существования фермы, с удивлением обнаружив, что на нашу семью свалилось настоящее богатство, и произошло это как раз после моего рождения.

Мама, смутившись, все-таки призналась, что отец получил и меня, и деньги в Дар от Великой Матери.

– Как это понимать? – помню, спросила у нее.

– Этим Даром была ты, Лоурен! – уверенно произнесла мама.

Оказалось, перед моим появлением на свет отец был на Пратте, сопредельном с Танарисом мире. Молодая семья едва сводила концы с концами. Трое сыновей-погодок, а рыбной ловлей в большой деревне особо не прокормишься.

Папа пытался найти работу в метрополии, но ему подвернулось место на Пратте. Его взяли подсобным рабочим на строительство виллы местного богача.

– Климат на Пратте настолько ужасный, что он едва там не умер. Высох весь – на Пратте стоит постоянная жара и солнце светит целый день, – пожаловалась мне мама. – Когда он вернулся на Танарис, я с трудом его узнала. Но куда большим ударом для меня стало то, что он вернулся не один. Привез с собой сверток с младенцем, и это была ты, Лоурен!

А еще папа вернулся с деньгами, огромной по меркам Танариса суммой. Так что, можно сказать, отец прибыл сразу с двумя свертками.

Сперва мама решила, что муж был ей неверен и привез домой плод запретной любви. Даже думала его прогнать, но отец твердил, что это Дар Великой Матери и что он любит только ее. Но больше рассказывать ничего не стал, потому что дал обет молчания, за который ему заплатили… имперскими фартингами.

Затем мама все-таки посчитала.

– Ты не могла быть его ребенком, Лоурен! Он отсутствовал всего-то четыре месяца, так что ты стала нашим Даром Богов.

На деньги за молчание родители купили собственный опреснитель и самое необходимое для простенькой фермы. Отделились от деревни, где нашу семью не оставляли в покое, заявляя, что отец все-таки нагулял…

Сперва они пытались выращивать синих моллюсков, но популяция гибла два года подряд. Тогда взялись за водоросли-дангирис, и тут-то удача им улыбнулась. Наконец еще через несколько лет родители осмелели настолько, что купили несколько ростков ибриса.

Что-то получалось, что-то нет, пока однажды учитель не достал для меня книги из библиотеки метрополии, в которых были собраны сведения об ибрисе. Я нашла несколько годных рекомендаций по выращиванию, и наши дела уверенно пошли в гору.

Настолько, что родители прислушались к моему учителю.

– У меня есть хорошие друзья на Пратте, – как-то за ужином заявил он. – Климат Танариса убивает Лоурен, хотя магический дар дал ей несколько спокойных лет. Но ей здесь не место.

Родители пытались протестовать, но решающее слово все-таки было за мной.

– Я хочу увидеть Пратт, – сказала я им, и папа с мамой…

Ну что же, они отложили еще на один сезон покупку новых садков для синих моллюсков, потому что не оставляли надежду их разводить, после чего мы отправились на Пратт.

Мне было шестнадцать, и очень скоро я поняла, что такое настоящая жизнь – когда вздохнула сухой и горячий воздух с запахом мелкой пыли и подняла глаза к солнцу, не затянутому вечными облаками.

Болезнь прошла через пару месяцев. Еще через полгода я о ней забыла, как о страшном сне.