Чтение онлайн

Но когда, взобравшись на последний залитый солнцем бугор, я увидел перед собой город, то пожалел, что пренебрег неказистыми прелестями сельской местности.

Прошагав еще с километр, я вступил в окраинные городские кварталы. Сейчас я могу со знанием дела заявить, что знаком с различными типами центров урбанизации на многих планетах, населенных все равно кем, людьми или негумами. У всех этих центров есть нечто общее, так сказать, основные черты — толпы народа и множество зданий, в которых этот народ обитает. Кроме того, есть и прочие общие элементы — тот или иной транспорт, коммуникации, очаги коммерции и культуры и прочее. Ничего подобного в фраксилийском городе не было, если не считать сооружений, которые с большой натяжкой можно было назвать зданиями. В них царило полное безлюдье, а разделяли их неопределенных границ пространства, вероятно, соответствующие улицам. Все без исключения постройки выглядели так, словно некая неведомая сила когда-то подняла их в воздух, а потом бросила оземь.

Дома разваливались на глазах. Они были испещрены трещинами, покорежены. Мнгоие здания кренились к земле под самыми немыслимыми углами, у многих недоставало большей части стен или крыш. Окна, двери и прочие проемы зияли подобно раззявленным ртам слабоумных. Все здесь распадалось или было на грани распада, потому что изготовлено было кое-как, из дешевых материалов: стены — из самого скверного чункикрита, металлоконструкции — из ржавых и погнутых труб.

В проулках между домами громоздились кучи щебня и отбросов, похожие на нанесенные ветром песчаные барханы: куски разбитых стен, кузова примитивных механизмов, которые невозможно было узнать, раздавленные контейнеры и упаковки из-под съестного, неописуемый мусор, невообразимая грязь… Запах, исходящий от этих куч, сказал мне, что одна из их составляющих — органическое вещество, существование которого, однако, невозможно оправдать даже понятием «навоз».

Короче, город был мертв. Писатели древности сказали бы «город-призрак», но я счел более подходящим иное определение — город-труп. Безжизненный, обветшалый, рассыпающийся в труху, разлагающийся. И сверхъестественно жуткий. Я даже засомневался, уж не ошиблась ли Поси планетой. Где местное население? И как это население, если оно есть, существуя в таких условиях, умудряется содержать своего царебога в столь потрясающей роскоши?

Разумеется, ответ напрашивался. Вместо улучшения и поддержания уровня жизни народа все ресурсы планеты уходили в казну царебога и тратились лишь на него. Придя к такому заключению, я сделал пару занятнейших выводов касательно возможностей человека, сумевшего воспользоваться фетамом в своих целях и разыграть роль царебога в более благоустроенном мире.

Погруженный в приятные размышления, я скорым шагом пересекал небольшую, невероятно зловонную площадь, когда машинально засек несколько силуэтов, которые крадучись промелькнули у самого края моего поля зрения. Однако поначалу я не обратил на них внимания и, лишь заслышав отчетливый сигнал, поданный чутким сенсором в моем головном обруче, опомнился. Поблизости живые существа! Нервно оглядевшись, я увидл одно из них. За обрушенный угол ближнего здания юркнуло странное создание. Прежде чем оно исчезло из вида, я успел рассмотреть раздутое серое туловище, холку, приходившуюся мне на уровне бедра, и четыре тонкие семенящие лапки. Следом за первым существом так же проворно появилось и исчезло второе — на этот раз я заметил длинный голый хвост, похожий на плеть, узкую вытянутую морду с желтыми и чересчур длинными зубами и блестящие красные глаза.

Я кивнул: я понял, кто это. Не фраксилийские аборигены. Завоевывая и заселяя звездные системы, человечество неумышленно и по невнимательности распространяло множество безбилетников вроде бактерий, мух или вшей. Некоторые из этих созданий в новых условиях выживали и мутировали, неудержимо плодясь. Еще до моего рождения на большинстве заселенных людьми планет подобную нечисть истребили, но бедная Фраксилия не могла позволить себе такую роскошь.

Возможно, продолжал я рассуждать, в этом городе крысы истребили людей.

Я двинулся дальше, стараясь проявлять максимальную осторожность, чтобы ни одна чудовищная крыса не подкралась ко мне незаметно. Я был уверен, что за городской чертой крыс можно будет не бояться — едва ли им позволено приближаться к Божественному святилищу — однако город все не кончался. Домов, пусть и разрушенных, вокруг по-прежнему было множество.

Мне ничего не оставалось, кроме как идти вперед. Палящее солнце поднималось над горизонтом все выше, и мне все сильнее хотелось пить, есть, отдохнуть, а настроение, и без того отвратительное, ухудшалось. Крысы больше не попадались мне на глаза, но я чувствовал на себе их следящие взгляды, устремленные из всех темных углов. Ощущение постоянной опасности заставляло все новые и новые волны адреналина вливаться в мою кровь, и я опасался, что свалюсь с ног от волнения и напряжения раньше, чем доберусь до цели.

Волнение мое усилилось при мысли о другом обстоятельстве: сумею ли я добраться до Святилища засветло? Я понятия не имел о продолжительности фраксилийского дня, и мысль о том, что ночь может застать меня в этом городе крыс, вселяла в меня ужас.

Я уже собрался достать из-за пазухи кулон, чтобы посоветоваться с Поси и справиться у нее о состоянии корабля, когда увидел девушку.

С первого взгляда я не признал в ней существо женского пола, поскольку бесформенная, неописуемо грязная хламида, доходящая до колен, полностью скрывала очертания ее тела. Тяжелые, огромные, совершенно не по ноге башмаки, в которых она топала по середине улицы, тоже могли принадлежать кому угодно. Но потом я заметил под завесой каштановых прядей ее лицо — безусловно девичье. Она несомненно молода, решил я, но не юна. И скорее всего, довольно привлекательна, насколько можно разобрать под потеками грязи на видимых участках тела.

Девушка торопилась и шла очень быстро, засунув обе руки в широкие рукава хламиды и вздымая ботинками клубы пыли. Она внимательно смотрела по сторонам и тщательно и уверенно выбирала дорогу между кучами щебня. Однако на то, что находилось у нее над головой, совсем рядом, она не обращала внимания. У меня, наблюдавшего издалека, сердце забилось быстрее. Я испугался за нее.

На крыше одного из невысоких (естественно, полуразвалившихся) зданий сидела большая толстая крыса и неотрывно следила красными глазами за девушкой, которая шла прямо к ней.

Когда крысиной засады оставалось всего несколько шагов и я открыл рот, чтобы предостеречь девушку криком, фраксилийка, повинуясь неведомому инстинкту, вдруг остановилась и вскинула голову. Ни один мускул не дрогнул в ее лице, только глаза осторожно сощурились. Это произвело на меня впечатление. К моему вящему удивлению, девушка улыбнулась.

— А, старина Крыс, — проговорила она с приятным акцентом. — Хочешь поздороваться со мной? Очень мило…

Девушка умолкла. Глаза крысы еще больше налились кровью, она присела на задние лапы и напряглась. И прыгнула.

Не переставая улыбаться, девушка выпростала из рукава правую руку, в которой оказался большой старинный пистолет, стреляющий пулями, и первым же выстрелом снесла крысе полголовы.

В тот же миг из-за угла выскочили еще две крысы и, оскалив пасти, бросились на меткую фраксилийку.

Несмотря на просторную хламиду и несоразмерные башмаки, девушка двигалась с потрясающей грацией, не выказывая и тени страха. Антикварное оружие в ее руке выстрелило вновь, одна из крыс перевернулась в воздухе и с визгом рухнула на землю. Девушка метнулась в сторону и увернулась от второй твари, однако та успела цапнуть ее за подол, разорвав ветхую материю от колена до бедра. В образовавшейся прорехе мелькнула стройная нога.

Пронзительно пища, крыса снова устремилась к девушке. Ее товарка, та, что была ранена вторым выстрелом, очнулась и подключилась к атаке, заходя с другой стороны. Фраксилийка вскинула пистолет, но промазала.

Не успел я опомниться, как, к собственному изумлению, обнаружил, что со всех ног бегу к месту сражения. Не дожидаясь, когда чудовищные твари доберутся до девушки, я вытянул вперед руки и из бластеров-браслетов прожег обеих насквозь.

Я подошел к девушке и улыбнулся ей — она стояла абсолютно неподвижно, поглядывая то на крысиные трупы, то на меня. Вблизи обнаружилось, что она довольно рослая, на сантиметр-два выше меня, пышет здоровьем и под слоем грязи довольно симпатичная. Девушка осмотрела меня с головы до ног и широко улыбнулась в ответ, очень открыто и приветливо.