Чтение онлайн

– Докладывай.

– …прошли мы за ним далеко..километров пять, десять..может больше. Пару раз теряли из виду…потом жуки эти…сороконожки огромные попадались, – сбивчиво начал рассказывать Кочур поминутно оглядываясь, словно боясь нападения сзади. Пока кто-то из бойцов не подал ему открытую фляжку и тот жадно захлебываясь припал к ней и осушил до дна. Капли воды стекали по подбородку и падали ему на грудь, впитываясь в грязно-зеленый материал куртки.

– Дальше, – зло обронил Андрей, он уже чувствовал, что ничего интересного и важного не услышит. 'Не нашли они их лагерь. Не нашли', – подумал Сивуч. И мысль эта прозвучала внутренним приговором.

– На стенах домов кресты углем ставили, чтобы путь отметить, – виновато продолжил Кочур.

Потому как из подъезда выскочила с перекошенным лицом Маша Пермякова. Часовые задержали ее, но она вырвалась и упала на грудь мужа, поливая её слезами.

– Убили! Убили!

Крики перешли в рыдание и невнятные бормотания. Сивуч с каменным лицом смотрел на Кочура.

– Дальше! Что было дальше?!

– тут это за угол завернул в очередной раз… Сашка выглянул посмотреть за ним. И упал.Кричал сильно, по земле кататься начал, а потом затих…Я не понял сначала, а потом когда хотел стрелу вытащить. Она вот…

Кочур протянул вперед раскрытую ладонь, показывая. На большом и указательном пальце кожи с внутренней стороны не было. Было подсохшее кровяной коркой мясо. Корка лопалась и сочилась сукровица.

– Яд какой-то…, – пронеслось за спиной Сивуча. Андрей запоздало обнаружил, что почти все подразделение выбралось из подвала и наблюдало за происходящим…Это и к лучшему, подумал он, другим будет наука..

– Дальше.

– А что дальше? Взвалил я Сашку на плечо и назад…, – Кочур стащил с головы кепку и нервно теребил ее в руках.

– А теперь скажи мне боец,- Сивуч почувствовал, как вместе с решением, холод поднимается снизу живота и холодит грудь. – Какой был приказ?

– Проследить за гонцом и найти их лагерь.

– Громче! Скажи это громче, чтобы все слышали!

– Проследить за гонцом и найти лагерь!

– А теперь объясни мне, почему ты не выполнил приказ? А? Ты же знаешь, что означает не выполнить приказ?

– Но ведь Сашку…?..и я подумал..

– Я еще понимаю, если бы Пермяков был ранен,- перебил его Сивуч,- и ты нес его чтобы спасти. Но Пермяков был убит. Так какого черта ты не выполнил приказ?

Андрей знал, что больше чем невыполнение приказа Кочур боялся вернуться в расположение части без Пермякова, боялся посмотреть в глаза Маше Пермяковой, боялся и за свою жизнь в этом проклятом городе, как боялись все…Только Кочур, оставшийся один в чуждом и страшном городе, где смерть притаилась и ждет за каждым углом буквально, без всякого преувеличения, струсил окончательно и сбежал, прикрываясь от страшного города телом убитого товарища, используя его как предлог, чтобы вернуться. Сивуч знал это наверняка, знал это точно. Поскольку такой же страх и ненависть жила в его душе. Он злился и ненавидел себя за это, так же люто как ненавидел сейчас Кочура, виновато стоящего перед ним. Поэтому нащупав пальцами застежку на кобуре, болтающуюся на заднице, сказал:

– Нарушивший приказ рядовой Кочур приговаривается к смерти!

Рядовой Андрей Кочур вздрогнул, но не поднял глаза. Не поднял их и тогда, когда ему в грудь уставилось дуло пистолета. И лишь когда прогремел выстрел, он виновато и прощально глянул на Машу Пермякову и упал.

После выстрела в оглушительной тишине. Слегка оглохший Сивуч, повернулся к своим.

– А вы, какого черта бросили копать? Почему все здесь? Кто разрешал?

Заслоняя тело упавшего Кочура, вперед шагнул сержант Курбан.

– Вот что, Андрей…Ты, конечно, можешь меня убить, но копать мы не будем. Мы уходим в лес. Женщины уже собираются.

– И кто это решил?- полюбопытствовал Сивуч, чувствуя как злоба внутри него уходит, уступая место отчаянию.

– Мы так решили. Надо уходить, пока все здесь не передохли…

– Правильно!

– Нечего тут делать!

– Собираемся хлопцы!

– Давай домой!

– Пошевеливайтесь! Давайте быстрее! До темна надо будет в лесу обосноваться! – скомандовал Курбан куда-то в глубь подвала, повернувшись к Сивучу спиной. Словно не существовало полковника вовсе.

– Да как ты смеешь?!- заорал Андрей,- Мы не выполнили приказ! Мы пришли сюда бороться с нечистью!

– А сам ты кто? – обернулся Курбан, – А то ты не знаешь, что половина наших жен из них…а дети? Ты же видишь мутантов? Знаешь о чем я? Только не хочешь посмотреть правде в глаза? Главное не в том, что человек может быть животным. Главное, что при такой возможности он все же остается – человеком…

Сивуч не понял как так получилось, но пистолет вдруг дернулся в его руке. На груди Курбана расцвело красное пятно. Курбан с удивлением и грустью смотрел прямо в глаза Андрею и падал..и падал. Медленно оседал назад. Его кто-то подхватил сзади. И тут в глазах Сивуча потемнело. Последнее что он услышал прежде чем окончательно погрузится во тьму, был душераздирающий человеческий вопль. И он удивился, 'Надо же…как может кричать человек, хотя так кричать не может'.

Береза под жарким солнцем трещала в костре, и вспыхивала яркими искрами, словно пороха кто подсыпал. Березку было жалко, но кроме как на ней – жарить кабана было не на чем. Прожарить конечно всю тушу не удастся, но хоть не пропадет мясо на жаре. По крайней мере не сразу пропадет..

– Н-да, – сказал полковник, утирая рукавом жирный рот. Порядочный кусок подгоревшего мяса он только что стрескал – сослужила нам березка службу. Одно непонятно, как она сразу в двух местах расти могла. И тут, и там…

– А чего тут непонятного, – отозвался я. После сытного обеда, жизнь казалась сносной, и даже к беседе располагающей. – Ствол ее тут, а корни в болоте. Поэтому до конца в пустыне и не засохла. Жухлая только была. А то, что мы ее на болоте видели, так это…Считай приведение.

– А ты в приведения веришь? – усмехнулся полковник.

– А чего не верить, с одним, по крайней мере, был знаком.

– Да ладно…, Ты лучше скажи, где мы по твоему мнению находимся? И куда теперь идти, в какую сторону?

– Судя по солнцу, город за нашей спиной. Туда и двигать надо. А находимся мы в пустыне, сам видишь. В пустыню мы в детстве ходили, так что не пропадем, – ответил я. Правда, о том, что так далеко не заходили, я полковнику не сказал. Да и о том, что тварей тут как на собаке блох, тоже. Счастье, если живые выберемся…Но полковнику лучше об этом не знать и зря не волноваться. И так видно, что он спесь подрастерял. Да и ваще, растерялся человек в непривычной обстановке.

Покидав в вещмешок еще дымящиеся куски мяса, мы стали собираться в путь. Хоть немного пройдем, пока солнце не сядет. Потом, без ориентира будет одно дело – спать. Если конечно получится, вернее как получится…После трехчасовой беготни по дюнам за одуревшим от жары кабаном, чувствовал я себя уставшим, и выспаться этой ночью намерился несмотря ни на что.