Чтение онлайн

Сидящий в кресле напротив юноша с длинными патлами и в двух футболках с любопытством уставился на вошедших и громогласно поприветствовал Тоню:

– Смотри, кого ты притащила! Что за птичка?

– Зовут Марфа. Вскрыла соседнюю хату, а потом попросилась жить ко мне в избушку.

– Соседнюю? Это где хороший звук?

– Ага. Говорит, что оставила там горячую парочку.

– Круто, – патлатый похлопал по креслу рядом с собой, – садись, птичка. Рассказывай, что у тебя за вопрос.

– Да нет у меня вопроса. То есть вот вопрос, а что это за место? Вы типа секта выживальщиков?

– Выживальщиков? – патлатый заржал. – Не-а, это не про нас. Мы волшебники. Хочешь исполнения желаний? – он наклонился над столом и начал рыться среди бумажных коробочек. – Можно договориться.

– Нет, – Марфа села и положила ногу на ногу, радуюсь, что озябшие конечности обдувает тепло, сочащееся по плиточному полу.

– Необычно, – патлатый прищурил один глаз, махнув Тоне садиться по другую сторону, – тогда поведай нам, так называемая Марфа, от кого ты бежишь? От предков? От ментов? Убила кого-нибудь?

– Нет, – твёрдо ответила Марфа.

– Нужны документы? Чистые, – патлатый напирал, как на рынке.

– Мне ничего не надо.

– Но тогда зачем ты пришла, птичка?

– Она пригласила, – Марфа на всякий случай поискала поддержки у чрезвычайной довольной собой Тони, но эффект был обратный ожидаемому.

– Думаю, она кое-что знает, – Тоня многозначительно подмигнула патлатому.

– Да? И о чём же?

– Она пришла в ту хату с хозяйкой. Я её узнала.

– Ты знаешь Веру? – изумилась Марфа и хотела привстать, но сзади раздался сухой щелчок и холодный ствол упёрся ей в затылок.

– А теперь поговорим серьёзно, – необыкновенно красивый баритон ласкал слух, если бы не угроза оружием, – кто ты такая?

– Никто, – Марфа не шевелилась.

– Плохая попытка, – дулом чуть надавили.

– Я правда никто, ребят. Вы меня с кем-то путаете. У меня и дома-то нет. Ничего нет.

– Откуда знаешь Веру?

– Да с детства… Мы вместе учились. Типа того.

– Так ты птичка Фила?

– Какого ещё Фила?

– Не глупи. Если ты давно знакома с Верой, то ты знакома и с Филом. Это как дважды два, – мужской голос лил благодатью в уши, и Марфа нестерпимо захотела обернуться, – итак, вторая попытка. На этот раз не ври. Ты птичка Фила?

– Да. Бывшая. Я уволилась. Его прикончили, а я теперь безработная.

Холодный ствол чуть дёрнулся, неприятно надавливая на основание шеи, и Марфа медленно уточнила сквозь плотно сжатые зубы, стараясь не делать резких движений:

– Вы же в курсе, что Фила больше нет? У него больше нет птичек, как вы выражаетесь. Все разлетелись, кто куда.

Сзади глубоко вздохнули, выражая то ли на сожаление, то ли на разочарование, но пистолет не убрали.

– Ну нет его, и что? Свято место пусто не бывает, это ещё ничего не доказывает. Лучше обоснуй, что ты делала в здании, где живёт Тоня.

– А мы можем разговаривать в более расслабленной обстановке? А то оружие в голову не располагает к бесед, вот честно, – Марфа старалась абстрагироваться от металла у черепа, но бурно разыгравшееся воображение упорно пыталось воссоздать будущий момент регенерации её тела после случайного выстрела, и от этого подкатывала нестерпимая дурнота.

– Можем. Если будем уверены, что ты не выкинешь какой-нибудь трюк. Обыщите её.

По команде сзади Тоня невозмутимо стащила с Марфы рюкзак, с которым та не расставалась, и принялась выкладывать всё его содержимое прямиком на плитку, так как единственный имевшийся стол был уже изрядно завален.

Под слоем одежды обнаружилась небольшая коллекция ножей в кожаном чехле – подарок Фила на совершеннолетие. Марфа помнила, как ужасно гордилась ими и как клала сокровище под подушку, не желая расстаться ни на секунду. Фил тогда приказал беречь старинные ножи, как уникальную, редчайшую реликвию какой-то старинной семьи, но так же добавил, что если придётся использовать по назначению, то колебаться нельзя – у лезвия дистанция невеликая, а времени на принятие решения почти нет.

– Это что за музей такой? – добродушно хмыкнул невидимка за спиной, и Марфа пообещала себе, что обязательно выкажет всё своё негодование этому наглому типу, когда пройдёт непосредственная угроза вышибить мозги.

По факту Марфа вдруг осознала сразу две противоположные вещи: она безоговорочно верит Филу по поводу своего бессмертия и неуязвимости, а ещё она совершенно не рвётся демонстрировать на людях чудеса воссоздания повреждённой плоти из ничего. Да, этот секрет не из тех, чем охота делиться с другими, теперь Марфа немного лучше понимала Фила. Это тяжкая ноша. Не знать о ней было проще, а теперь нужно выверять каждый шаг.

– Музей? – страх ушёл, зато реальной проблемой стало изображать его наличие. – А ты лезвия потрогай, крошка. Только не поранься.

Тоня без задней мысли достала один из клинков и еле коснулась острия подушечкой большого пальца, и тут же взвыла, отбросив нож и сунув в рот рассечённый палец с бодрой алой струйкой.

– Какого!..

– Я же сказала, это не музей.

– А что там ещё спрятано? – потребовал баритон. – Ищи, Тоня.

Тоня послушно перехватила порез пластырем, стянув края, и продолжила копаться в чужих вещах. Дойдя до мелкого инструмента, обычно используемого Марфой для взлома замков и тому подобного, баритон скомандовал девушке:

– Хватит. Убирай всё обратно.

– Пускай она сама убирает своё барахло! – возмутилась Тоня.

– Нет. Этим займёшься ты, – дуло исчезло.

– А сейчас я могу повернуться и полюбоваться тобой, смельчак? – процедила Марфа.

– Судя по вещам, ты боец, хотя твои габариты, конечно… Ты охотница? – Марфа упорно молчала. – Почему не отвечаешь?

– Мечтаю познакомиться лично. Или ты боишься, что я тебя запомню, и тебе станет трудновато спокойно спать по ночам?

Довольный смешок, шуршание.

– Поворачивайся. Только не торопись.

Марфа изогнулась в кресле и задрала голову.

Мужчина за ней был не слишком высоким и скорее поджарым, чем мускулистым, но больше всего поражали глаза. Почти прозрачные на фоне сильно обветренной и загорелой кожи, они были… добрыми. Да, в них плескались искорки скрытого веселья, и хотя руку с оружием он опустил, мышцы по-прежнему были напряжены до предела, словно он готовился прыгнуть на Марфу, если та как-нибудь взбрыкнёт.

– Я Марфа, – она протянула открытую ладонь через кресло.