Чтение онлайн

Он уже было открыл дверь, когда Транкиль остановил его:

— Разрешите спросить вас, сударь, что вы думаем о преступлении на улице Трех Деревьев?

— На улице Трех Деревьев?

— Ну да. Говорят, это довольно любопытная улица. Я охотно бы посетил ее, если бы она не пользовалась столь дурной славой.

— Но ведь это старая история, — заявил Нунец, — она уже сдана в архив.

— Как так? Человек убит сегодня утром, а дело уже сдано в архив?

— Сегодня утром? Вы прямо поражаете меня, мосье Транкиль. Вам, может быть, покажется это смешным, но я еще ничего не знаю об этом деле, а вы, хотя и находитесь в городе всего 4 дня, уже осведомлены. Что же, эта улица причинила нам уже не мало хлопот...

— Как говорят, убит некто Грегорио, антиквар.

Нунец на секунду задумался.

— Еще одно слово, если позволите. Вы, кажется, знаете здесь всех. Так вот, знаете ли вы капитана Родериго?

— Вы говорите о собственнике «Альдебарана»? Я видел эту яхту, но не имею чести быть знаком с капитаном.

Нунец слегка улыбнулся. Его осенила новая мысль и он продолжал:

— Раз вам хочется познакомиться с улицей «Трех Деревьев», то почему бы вам не отправиться туда вместе со мной? Если вам улыбается мое предложение, заходите через четверть часа в ближайший полицейский участок, и мы отправимся дальше вместе.

Нунец, которому очень хотелось поближе познакомиться с таинственным французом, опасался, как бы тот не уклонился. Но нет. Лицо странного старичка просияло, и он ответил:

— Большое спасибо. Принимаю ваше предложение с удовольствием!

Сделав несколько неудачных попыток найти Пигота, Нунец решил подождать его в собственном кабинете. Решение это оказалось тем более удачным, что Пигот был уже там, когда Нунец явился туда. Инспектор был примерно, в таком настроены духа, как собака, к хвосту которой привязали кастрюлю.

— Дурные вести, — сквозь зубы сказал он, не здороваясь. — Я прямо с улицы Трех Деревьев. Там сегодня утром убит человек.

— Дело идет об антикваре Грегорио, не так ли?

— Совершенно верно. А вы знаете, кто этот Грегорио?

— Какой нибудь прохвост, как всякий человек, имеющий какое-либо отношение к улице «Трех Деревьев».

— Это так, но это не все... Грегорио — тот самый человек, который так ловко ускользнул из наших рук вчера утром, прыгнув с «Альдебарана» в моторную лодку.

Нунец нахмурил брови, а Пигот продолжал:

— Мы нашли его мертвым среди перевернутых кверху ногами старинных столов и стульев. У него раздроблен череп ударом тяжелой палицы — ее, всю окровавленную, нашли подле трупа. Она сейчас у эксперта, и очень любопытно, что он скажет на счет пальцевых отпечатков. Преступление открыто капралом Доменико при утреннем обходе.

— А кто наблюдает за «Альдебараном»?

— Пинцон и Квадрильо. Кстати, у нас в руках есть уже отчет судебного врача о вскрытии трупа Тейа. Он подтверждает смерть от цианистого калия.

— Так. Продолжайте.

— Преступление совершено около 6 часов утра. Таково мнение судебного врача, по словам которого смерть наступила мгновенно. Я оставил на месте сержанта Путильо, дав ему наказ разгонять любопытных, и поспешил сюда. Между этим делом и делом об убийстве на «Альдебаране» — явная связь. Преступление совершено не ради ограбления, так как на теле убитого найдено до тысячи пезет. Свидетелей никаких. Вы ведь знаете, что на улице «Трех Деревьев» свидетелей никогда не бывает.

— Так, но перейдем к другому вопросу. Мне представляется, что один субъект хочет провести меня. Не встречали ли вы за последние дни некоего француза Транкиля, архивариуса? Нет? Так вот прочтите и выслушайте.

Нунец передал Пиготу записку, которую он при столь таинственных обстоятельствах получил в «Андалузии», а затем рассказал о двух своих встречах с Транкилем.

— Что вы думаете об этой записке?

— Ну, для капитана она крайне неблагоприятна. Что касается ее происхождения, то пока не могу ничего сказать. Транкиля возьму под надзор. Дал ли он вам свой адрес?

— Отель «Черный Принц» на Вальядомедской улице.

— Сейчас же пошлю туда кого-нибудь. Но не удивлюсь, если адрес окажется вымышленным. Мне очень хотелось бы видеть этого субъекта.

Нунец улыбнулся.

— Он как раз выразил желание пройтись со мной, по улице «Трех Деревьев» и сейчас будет здесь. Хотя я не буду удивлен, если он и надует.

— Вот еще что... Родериго, по-видимому, замешан и во втором деле. Говоря откровенно, по моему мнению, он убил и Грегорио, и Тейа.

— Пигот, вы с ума сошли!

— Вот факты. Родериго сегодня ночью опять спускался на берег. Доменико видел, как он возвращался на борт в четверть седьмого, значит, через четверть часа после убийства Грегорио.

— Какое неприятное совпадение! — прошептал Нунец. — Но слушайте, Пигот! Сколько времени нужно для того, чтобы пройти от улицы «Трех Деревьев» до набережной?

— Полчаса, даже тридцать пять минуть. Если бежать, то можно преодолеть, расстояние в двадцать минут.

— Слава Богу! Родериго не мог быть в шесть часов на улице «Трех Деревьев», если в четверть седьмого его видали в шлюпке...

На губах инспектора играла неприятная улыбка.

— Но на велосипеде можно покрыть расстояние в 8 минут. В шесть часов утра на улицах нет никого, и можно двигаться полным ходом.

— Ну?

— Дело в том, что полицейский Бартоломео сегодня в семь часов утра подобрал велосипед, брошенный в переулке вблизи от набережной.

Нунец задумался, но Пигот безжалостно продолжал:

— Знаете ли что, синьор Нунец, мы до сих пор не обратили внимания на одно существенное обстоятельство — на полную перемену облика капитана. Помните, каким он был шесть месяцев назад, когда бросил у нас якорь? Это был весельчак, проводившей время на берегу в веселой компании.

Через 3 недели наступила полная перемена. Родериго, все время только и говоривший, что о своем скором отплытии, застревает у нас. Экипаж подчиняется строжайшей дисциплине, на яхте устанавливается порядок, не отвечающий обстановке. Все это совершенно не объяснимо.

— Признаюсь, что и я не раз задумывался над этим вопросом и не находил ответа.

— А я нашел. Допустите, что в жизни Родериго есть тайна, какая-либо страшная тайна, что у него есть враги, стремящиеся его погубить. Может быть, обиженные сообщники, по какому либо делу, или люди, которым капитан нанес сильный ущерб.