Чтение онлайн

– Да уж…

– Возможно, вам поэтому и прислали именное приглашение на аукцион. Вероятно, кто-то предполагал, что не сможет получить все картины Ярослава Морозова, чтобы их проверить. И ведь и выставлялись не все. Но можно было предположить, что вы, заинтересовавшись этим делом, докопаетесь до сути… Судьба распорядилась так, что вы получили информацию от меня. Наверное, нам с Ленкой было глупо на что-то рассчитывать. В общем, раз не досталось нам… Если можно, сообщите мне, если что-то выясните. Я вам оставлю свой электронный адрес.

У меня в голове проносились разные мысли… Теперь меня совсем не удивляла гибель Елены Свешниковой, попытка ограбления Кейт Боланд, которая принеслась в Россию на аукцион… Артур Галустьян, скорее всего, не знает про тайное послание на одной из картин. Если оно вообще есть… И, кстати, что там за послание? План? Текст? Я не представляла технологии подобного сокрытия информация – в смысле как сделать так, чтобы не испортить нижний слой верхним. Как смывать верхний так, чтобы не испортить нижний. Но я знала, что такие технологии существуют, слышала, что таким образом картины вывозились за рубеж. Делаются такие вещи не только у нас. Елена Свешникова и Кейт Боланд должны были выяснить, как все сделать правильно, – если уж на кону стоит полотно Леонардо.

Кстати, а что знают Алевтина Николаевна с телохранителями?

Я спросила у Евгении, знакома ли та с некой Алевтиной Николаевной, и, как могла, описала даму. Евгения покачала головой.

– Я сделала глупость, – вздохнула женщина. – Но… Жаль Ленку. Я косвенно виновата в ее смерти. Но сами понимаете… Полотно Леонардо… Оно бы обеспечило всю нашу семью.

У нее на глазах выступили слезы. Я поняла, что пора откланяться. Пожалуй, Евгения сказала мне все, что знала. Да и сказала-то потому, что они с Ленкой не добрались до того, о чем мечтали, и у Евгении не осталось ни одного шанса добраться до полотна Леонардо да Винчи. Я же в очередной раз в своей жизни увидела, к чему приводит жажда наживы.

Из машины я опять позвонила Вальтеру Кюнцелю. Результат оказался тот же: телефон в квартире не отвечал, мобильный был выключен. И где же носит немца-то?

Значит, можно съездить к Кате Ломакиной, дочери Аллы Иванихиной, которую та оставила в роддоме.

Но сразу же с Катей я не поговорила, хотя и увидела ее – не могла не узнать, так как Алла Иванихина показала мне фотографию Катиной бабушки в молодости, на которую Катя оказалась очень похожа. И выходила она из подъезда, в котором должна была жить. Мы с Пашкой сидели в моей машине и еще не успели из нее выйти. Я только что нашла место для парковки.

Но выходила Катя не одна, а с еще одним участником злосчастного аукциона, то есть не участником, а просто присутствовавшим на нем зрителем.

Это был мужчина лет тридцати, который сидел на аукционе с ноутбуком (больше там никого с ноутбуками, по крайней мере включенными, не было). Мужчина, насколько я помнила, неоднократно бросал на меня взгляды. Я сама его раньше никогда не видела. Но меня-то он, конечно, мог видеть по телевизору, да и я сразу же привлекла внимание большого количества участников.

Мужчина даже не пытался купить ни одну картину. Что же он делал на аукционе?

Я решила, что по возвращении домой мне нужно будет еще раз внимательно просмотреть все, что удалось заснять Пашке.

– Мы куда-нибудь пойдем? – спросил оператор. – Надо бы пивком еще затариться. А то у меня скоро закончится.

«Скоро закончится» – это четыре бутылки. Некоторым на один вечер много. Интересно было бы как-нибудь посчитать, сколько Пашка выпивает пива в месяц. Один известный питерский пивной завод, продукцию которого предпочитает оператор, должен был бы ему уже вручить какой-нибудь знак типа «Почетный любитель пива».

Парочка тем временем села в машину (Катя – за руль), и машина отъехала от бровки. Я решила проследить за ними.

– Мы что делаем? – через некоторое время в удивлении посмотрел на меня оператор.

– Следим вон за той машиной, – я назвала номер.

– Снимать надо?

– Пока нет, а дальше видно будет. Смотря куда они направляются.

Пашка даже не поинтересовался, кто эти люди, зачем их снимать. Я иногда задумываюсь о том, что творится в голове у Пашки. Мы знакомы много лет, мы через многое прошли вместе, я знаю, что всегда могу на него положиться, но в последнее время он, как мне кажется, большую часть суток пребывает в нирване. Он четко выполняет все мои указания, он делает прекрасные съемки, но ему вообще все стало до лампочки.

К сожалению, я знаю немало мужчин, которым на все плевать. Они плывут по течению, но у них нет никакого интереса в жизни. Большинство женщин все-таки к чему-то стремятся, занимаются собой. Хотя бы пытаются найти мужа. А мужикам лень.

Пашке точно лень. Он знает, что я разбужу, когда нужно на работу. Я и помогу протрезветь. У других это делают жены. Пашка много лет живет один, женат никогда не был и не стремится к этому. Все его друзья (читай: собутыльники) живут одни или с мамами – у кого мамы еще живы. Питаются чем придется, одеваются как попало. Все очень неприхотливы. Пашке не придет в голову покупать себе новую одежду, холодильник у него забит пельменями и яйцами. Ну и, конечно, пивом. Правда, эти товары хранятся в разных отсеках и друг другу не мешают. Иначе предпочтение было бы отдано пиву.

Совершенно неприхотливый мужик (который ест все и не требует отпаривать ему брюки и гладить рубашки) – прекрасный кандидат на роль мужа. Но я не могу представить в этой роли кого-то из своих очень неприхотливых друзей, которых искренне люблю. Как друзей. Но чтобы Пашка, патологоанатом Василий или Андрюша из Управления каждый день обретались у меня дома… Упаси боже!

Но с личной жизнью все-таки надо что-то делать! Нельзя только работать!

Однако пока я была на работе. Правда, занималась не своим делом. Слежка – все-таки не мое амплуа. Правда, парочка в машине впереди даже не подозревала, что за ними кто-то наблюдает. Вероятно, и предположить не могли, что кого-то заинтересуют.

А мне сегодня вечером нужно будет заехать в холдинг, попросить ребят распечатать светлый лик пока неизвестного мне мужчины, чтобы я его предъявила галерейщику Галустьяну. Может, он знает, кто это такой.

Катя Ломакина со спутником ехали на Юго-Запад. Я плохо знаю тот район, по работе чаще оказываюсь в Центральном, Петроградском или Московском районе. Хотя это неудивительно… Самые интересные – с точки зрения криминального репортера – квартиры расположены именно там. Там живут и самые богатые люди нашего города, и остается множество коммуналок. Там много ресторанов, ночных клубов. В общем, нас с Пашкой в основном вызывают туда. Хотя, конечно, мы бываем и в других частях нашего огромного города. Но я не ориентируюсь на Юго-Западе так, как ориентируюсь в центре.

Машина, за которой я следила, заехала в один из дворов на улице Доблести. Где-то я недавно слышала про эту улицу. Кто-то мне про нее говорил…

– Паша, включи камеру!

Я припарковалась при въезде во двор, вышла из машины и, немного пригнувшись (маленький рост удобен для слежки), увидела, как Катя со спутником выходят из машины и направляются в один из подъездов девятиэтажного дома.

Они вошли в подъезд, я вернулась в машину. И тут я вспомнила про адрес… Быстро достала записную книжку, проверила – и поняла, что оказалась права. По этому адресу проживала Римма Иванихина – дочь Аллы и Николая, рожденная в законном браке, но в последнее время не общавшаяся с родителями.