Завещание Малого Льва
Шрифт:
– Да я сто раз хотел его выбросить…
– Пройдем, всё хорошо будет.
Она даже не хотела их сравнивать, это казалось ей чудовищным. Если уж она была с
Льюисом, то с Льюисом. Если уж любила сейчас его, то его. А если это не любовь была, а
жалость, то она была сильнее любви.
А потом она уже не знала, что о себе думать, просто знала, что по-другому всё равно не
могла бы. И как прежде уже не сможет. Какой же она теперь Пресветлый? И какая королева?
Жизнь раскололась пополам.
– Ты мне снишься часто, - сказал Льюис, - ты купаешься в ручье. А я вот так беру тебя и
целую, целую…
– Зачем я тебе, Льюис? Ну вот ты меня увидел, и что? Ничего особенного.
– Да всё у тебя особенное, Скирни. И второй такой нет.
– Ну, почему, Льюис! Я представить не могла, что тебя это так мучает.
– Да люблю я тебя, что тут непонятного?
– Чужую жену?
– А ты моя жена, - Льюис приподнялся на локте, заглядывая ей в лицо, - была и будешь.
А этот спектакль с вашей свадьбой – хорошо, что он закончился. Я его предупреждал.
– Это не спектакль, - сказала она с болью, - опомнись. Всё уже давно не так. Это не наше
время и не наш дом. И мне пора уходить.
– Ты же меня любишь, Скирни!
– Да. Но его я тоже люблю.
– Неправда. Так не бывает!
– А со мной случилось, - призналась она обреченно, - не знаю, за что мне это наказание.
Скирни понимала, что выхода из этого тупика нет. Льюису мало было успокоить свое
самолюбие, как она надеялась. Он, кажется, действительно ее любил и хотел ее на всю
жизнь. И с кем бы она теперь ни осталась, второму будет больно. И Леций этой боли уж
точно никак не заслужил. И они будут враждовать из-за нее и ненавидеть друг друга до
бесконечности…
Они пили чай на кухне, что-то там еще осталось из заварки и старого печенья. Такой
родной, домашний Льюис уныло болтал ложкой в стакане, предчувствуя ее скорый уход. А во
дворце стояли чемоданы к отпуску и уже наверняка искал ее обеспокоенный муж, самый
лучший в мире муж, короткая сказка наяву, которая, увы, все-таки не про нее. Недостойна она
оказалась такого счастья. От этих двух реальностей просто раскалывалось сознание.
– Не провожай меня, - сказала она, - я вызову такси.
– Да я тебя перенесу, - потупился он, - откуда взял, туда и поставлю. Чего уж теперь…
– Нет. Я сама. Мне надо подумать.
– О чем? – снова с надеждой взглянул Льюис.
– Обо всем, - ответила она, - и, прошу тебя, больше ни о чем меня не спрашивай.
***********************
Проход в пещерах работал день и ночь. Вновь прибывших, порядком истощенных львов
размещали сначала в подготовленных залах, тут же оказывали первую помощь,
инструктировали, а потом вывозили аэробусами во Флору. Многие были так слабы, что сами
выйти не могли, им требовались энергетические корсажи или помощь Прыгуна.
Льюис и находился преимущественно там, как скорая помощь. Сил у него было сейчас
немеренно. Он знал, что Скирни улетела с мужем на Вилиалу, но у него появилась надежда.
А главное, что всё у них было, всё сбылось, весь его сон, который так долго ему снился.
Эцо сидел с ним в дежурной комнатке, без окон, освещенной только экранами, и почти
не отрывался от них.
– Вот тому корсаж нужен… и этому. А эти вместе догадались пройти. Могут ведь, если
захотят. .
– Где отец-то? – спросил Льюис с иронией, – на Мхоа-ту? Или еще отсыпается?
– Папа и Кера, они оба там, - ответил Эцо, - зря ты обижаешься, Льюис. Дальняя
разведка не для Оорлов. Вы слепы.
– 316 –
КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 3 – Мать Медуза
– Зато не ленивы.
– Тогда пойди и помоги вон тем. Они сами не выберутся.
Льюис глянул на экран. Бригада добровольцев-аппиров, одетая в корсажи, пока
справлялась. Они приносили корсажи ослабленным и помогали им выйти. На всех, конечно,
не хватало. У входа в канал скапливалась очередь. Львы сидели на траве, совершенно
измученные, проделавшие пешком такой долгий путь в промозглую осеннюю непогоду.
Льюис помог. Он вышел наружу, вывел сразу троих, потом еще двоих, потом в мокром
от дождя термостате вернулся в комнату.
– Дерево им нужно. И хотят друг другу помочь, а не получается. Не владеют своей
энергией.
– Это точно, - вздохнул Эцо, - и лично меня больше беспокоят те, у кого ее избыток.
– Неужели? – удивился Льюис.
Магистр усмехнулся, устало откидываясь на спинку кресла.
– Ты бы видел, во что превратилась моя квартира!
– Серьезно?
– Теперь дом ищу. Всё расплавила, на кухне спим.
– Ничего себе! Вот эта малышка Илис такая взрывная?
– Ребенок еще. Совсем своей энергией не управляет. Принимает ее за сексуальную и, что
еще хуже, принимает ее за любовь. Ей бы хорошего учителя, но кто ж за нее возьмется… -
Эцо уныло повернулся, отпивая из чашки на столе, - мать ее ненавидит. Отца к ней близко
нельзя подпускать… Ты в этом мало понимаешь. Кондор от женщин вообще шарахается. Не
просить же Верховного Правителя в самом деле? Мравия могла бы, - с досадой сказал он, -
тем более, что сама ее мне и прислала, такой подарочек. Только где она, Мравия?
– Мравия выйдет последней, - предположил Льюис, - как и Ибрагор. Я бы на их месте
так и поступил. А на счет Илис, я что-то не понял. Ты ее не любишь, выходит?
– Да она ребенок! – усмехнулся Эцо, - хочет какой-то безумной любви, хочет дворец,
читает всякую эротическую муть и торчит в модных магазинах.
– Ну… - с сочувствием протянул Льюис, - нормальная женщина в общем-то: любовь,
дворец и шмотки.
– У нормальной женщины всё гармонично.
– Не путай. Это у идеальной женщины всё гармонично. А таких… - Льюис вспомнил,