Чтение онлайн

– Хорошо, тетя Аня. Я побуду с ней.

Когда она ушла, Лариса предложила пообедать:

– Идемте, за компанию. Сделайте одолжение: я голодна, а одной скучно есть.

Они пошли на кухню, Лариса разогрела обед, приготовила селедку, накрыла стол. Проделала она это быстро, ловко - очевидно, было не впервой. Галина подумала, что и в этом смысле ее мнение о девушке было поспешным. К спиртному больше не обращались - Лариса оставила бутылки в комнате, и казалось, забыла о них. За обедом говорили о ничего не значащих вещах. Но потом Лариса снова упомянула о Новицком, и Галина решила, что девушка хочет вернуться к разговору о нем.

– Что за конфликт произошел между Новицким и Боковым в начале июня?

– Что-то, связанное с больницей. Вроде бы Донат взял у пациента деньги за операцию, которую сделал Паша.

– Они не поделили деньги?

Лариса недоуменно посмотрела на нее:

– Паша никогда не брал деньги у больных. Поэтому и завелся, отлупил Доната.

– Только поэтому?

Девушка промолчала.

– Незадолго до их ссоры вы с Боковым были в ресторане.

– И это известно!
– усмехнулась Лариса, но тут же стерла усмешку. Вскоре после майских праздников Донат позвонил в поликлинику, сказал, что ему необходимо встретиться со мной, поговорить. Я не стала возражать. Он заехал за мной, и мы подались в "Бор" - днем там почти никого не бывает, Донат сказал, что Надежда Семеновна собирается замуж за вдовца - академика из Киева, к которому намерена переехать. Советовал не соглашаться на переезд в Киев, где я - как он выразился - буду на правах бедной родственницы, а настоять на размене квартиры с тем, чтобы у меня была отдельная жилплощадь. Обещал помочь с разменом.

– Чем объясняете его заботу о вас?

– Думаю, он хотел сделать пакость Надежде Семеновне: она отказала ему, как у нас говорят, в доме.

– И только? А не ставил каких-либо условий? Ничего не требовал за обещанную помощь?

– Хотите убедить меня в моей же глупости? Конечно, потребовал. Но не прямо - косвенно: попросил уступить ему несколько книг по искусству.

– Что за книги?

– "Русские картинки" в пяти томах. Когда-то отец подарил их мне.

– И вы отдали!
– ахнула Галина.

– Сменяла на стереомаг и десяток кассет с модными записями.

– Да вы знаете, сколько стоят эти книги!
– не могла успокоиться Галина.

– Теперь знаю: Паша объяснил так же, как и то, что я - дура.

– Боков не упоминал о средневековых лечебниках?

– Упоминал. Но, во-первых, эти лечебники куда-то запропастились, а во-вторых, папа завещал их институту, и я в любом случае не продала бы их.

– Как вы думаете, куда они могли исчезнуть?

– Не знаю. Когда папа умер, а он умер дома, - у нас перебывали сотни людей. Все могло случиться, нам тогда было не до книг.

– Какие еще книги завещал Матвей Петрович институту?

– Он много книг завещал. Когда ему стало совсем плохо, он позвал меня и Пашу, продиктовал список книг, которые следовало передать институту. Паша составлял список, а я брала со стеллажей книги, которые называл папа, и складывала их в шкаф.

– Не помните, какого числа это было?

– Это было в день его рождения - 14 декабря. Как раз пришел Толик поздравить его и принес в подарок этот самый трижды неладный "Канон". Папе было приятно, хотя у него был "Канон" ташкентского издания, что я показывала вам. Но книге, которую принес Толик, папа обрадовался, как ребенок: обнял, поцеловал Толика, велел Надежде Семеновне принести в кабинет - он лежал там - чай, пирог...

Этот эпизод объяснял многое. Но Ларисе было нелегко вспоминать о последних днях отца - на глазах у нее навернулись слезы - и Галина перевела разговор на другое.

– После драки на автостоянке вы виделись с Боковым?

Девушка снова подтянула колени к подбородку, ткнулась в них лицом, сказала, не поднимая головы:

– Он позвонил 1-го июля, сказал, что Толик умер, и теперь дело осложнится: будут судить не только Пашу, но и меня.

– Это он сказал, что вас должны арестовать?

– Он.

– И посоветовал уйти из дому?

– Пока он не уладит все. Намекнул, что у него есть знакомый в милиции, который обещал помочь. Но это не так-то просто и надо где-то перебыть день-два.

– Он сказал об этом тогда же - 1-го июля?

– Он звонил еще раз: сегодня где-то около часа дня.

– И посоветовал что говорить, если вас все-таки задержат?

Лариса промолчала.

– А каким образом он узнал о том, что произошло у ресторана?
– не отступала Галина.

– Об этом уже весь город знает!

– И все-таки?

– Я не говорила ему.

– Он ставил какие-то условия?

– Я сама сказала, что если он уладит это дело, я отдам ему все оставшиеся у нас книги...

В гостиной снова зазвонил телефон. Лариса вышла, не прикрыв за собой двери. Говорила достаточно громко, и Галина поняла, что она разговаривает с Надеждой Семеновной. Судя по всему, разговор шел о Новицком.

– Не звонил... Не знаю... Спрашивала, он тоже не знает... Я волнуюсь не меньше вашего... Ушла на дежурство... Несколько раз звонил какой-то тип... Вам типы не звонят? Значит, он ошибся номером...

На кухню Лариса вернулась сердитая: убирая со стола, загремела посудой, пнула ногой подвернувшийся под ногу табурет. Чтобы отвлечь ее от невеселых мыслей, Галина спросила первое, что пришло в голову:

– Почему вечером 28-го вы поехали с Новицким в "Сосновый бор"? Был какой-то повод?

Лариса испытывающе посмотрела на нее, но ничего, кроме участливого интереса, не прочитала в глазах Галины.

– В тот день у Паши была сложная операция, - надев передник и открыв краны посудомойки, начала рассказывать Лариса.
– На третьем часу у больного остановилось сердце. Вы не знаете, что это такое, а я знаю - отец рассказывал, в его практике бывали такие случаи. Тут может быть два исхода: либо хирург растеряется, запаникует и тогда больному конец, либо до конца выложится хирург, и тогда у больного появится какой-то шанс. Так вот, Пашин больной остался жив... Мне сказали, что Паша пошел на сложную операцию, и я переживала за него: каждые полчаса звонила в клинику. Как только кончилась операция, он сам позвонил мне, сказал, что страшно устал и хочет поехать куда-нибудь за город, где потише и где можно выпить чашечку кофе - он очень любит кофе, послушать человеческую музыку - он терпеть не может модные какофонии. Я посоветовала поехать в "Сосновый бор", где уже бывала. Он предложил составить ему компанию. Я согласилась.

– Вы говорили, что перед тем, как Новицкий заехал за вами, он встретил Толика.

– Толик был под градусом, и Паша не стал с ним объясняться - он терпеть не может пьяных. Сел в машину, поехал за мной. Что было потом, вы уже знаете.

– Почему вы поспешили уехать с места происшествия?

– Паша, как вам известно, был ранен: нож задел плечевую артерию, кровь лила ручьем. Надеюсь, вы не считаете, что в таком состоянии он должен был ожидать, пока ваши сотрудники составят протокол?

– Но вы не обратились в медпункт.

– А что сумел бы дежурный фельдшер? Наложить жгут и вызвать "скорую"? Жгут я наложила не хуже фельдшера, и до травматологии доехала быстрее "скорой".

– Значит, все-таки обратились в медицинское учреждение?

– В областную больницу, где круглосуточно дежурят опытные хирурги... Рану ему обработал его товарищ. Он уговаривал Пашу лечь, но тот не согласился.

– Что было потом?

– Паша заехал к нам, переоделся - часть своих вещей он держит у нас. Взял свою сумку и ушел, хотя ему надо было лежать как минимум неделю.