Чтение онлайн

Холмс резко поднялся и отбросил газету.

– Лестрейд совершает судебную ошибку. Поспешим, Ватсон! Быть может, мы успеем задержать убийцу!

Несколько минут спустя экипаж, пробираясь сквозь густой туман, мчал нас к дому Ричарда Аббенсона.

В который раз я мог проследить за перемещением, но не за ходом мысли моего блистательного друга.

Мы остановились у небольшого здания, в котором разыгралась драма. Консьержка сказала нам этаж и номер квартиры. Мы оказались перед дверью и увидели Лестрейда, который не смог скрыть радушия.

– Холмс, Ватсон! Что вы здесь делаете? На этот раз я не нуждаюсь в ваших услугах. Это чисто полицейское расследование. Я прекрасно владею ситуацией.

Не отвечая, Холмс выхватил оружие, развернулся и постучал в дверь соседа по лестничной клетке.

– Помогите, Ватсон, нужно взломать дверь!

Лестрейд попытался помешать этому, заслонив собой дверь.

– Что вы делаете, Холмс? Остановитесь! Вы ошиблись дверью. Эта дверь не имеет никакого отношения к делу.

Холмс отодвинул полицейского, прострелил замок и резким ударом ноги вышиб дверь. Мы очутились в почти пустой квартире.

Лестрейд ошеломленно наблюдал за нашими действиями.

– Вы… Вы не имеете права. Это взлом. Вы ответите за свои поступки.

Холмс будто забыл о присутствии полицейского.

– Посмотрите, Ватсон, на обстановку, на портреты, на фотографии, развешанные по стенам!

– Но, Холмс, я ничего этого не вижу.

– Верно. Это вас не настораживает?

– Ну…

– Вам когда-нибудь доводилось видеть настолько нейтральную квартиру? Мы столкнулись с призраком. С человеком без лица, без семьи, без воспоминаний.

– Вы объясните мне, в конце концов? – крикнул Лестрейд, топнув ногой.

– Я хотел предотвратить судебную ошибку, но, боюсь, опоздал. Необходимо собрать максимум улик и информации о человеке, который жил здесь.

– Нам не нужно было ждать вашего приезда, Холмс, чтобы сделать это, – обиженно заявил Лестрейд. – Владелец этой квартиры – представитель международной торговли. Педро Кальмино. Он настоящий джентльмен, очень скромный и учтивый. Он останавливался в этой квартире, только когда бывал в Лондоне по делам. Остальное время он путешествует по миру.

– Вы допросили его?

– Нет, но нам о нем рассказали консьержка и соседи. Все отзываются о нем очень хорошо.

– Сколько времени Педро Кальмино уже живет здесь?

– Около трех лет. Но к чему все эти вопросы?

– Педро Кальмино – убийца этих несчастных. Больше вы о нем никогда не услышите.

На этот раз Лестрейд действительно вышел из себя.

– Это полнейшая чепуха! Виновность Ричарда Аббенсона не вызывает никаких сомнений. Он задержан и будет наказан. Более того, я не обязан слушаться ни ваших приказов, ни советов, мистер Холмс. Я требую, чтобы вы немедленно покинули это место!

– Это как раз то, что я собирался сделать, старина Лестрейд.

– Избавьте меня от фамильярности. Напоминаю вам, что вы говорите с агентом при исполнении официальной миссии.

– Несчастный агент, какой безнадежный дурак… – пробормотал Холмс, уходя.

– Что вы сказали?

– Я говорю – несчастные люди. Какая безнадежная судьба!

– Ах да, конечно, в этом я с вами согласен.

На улице валил снег. Согласно обычаю снег является символом девственной чистоты. Но снег, который в тот день падал на Лондон, был серым от соседства с угольными заводами Ист-Энда. Казалось, он нес в себе ядовитые зародыши самых худших несчастий.

Наконец нам удалось поймать экипаж, и Холмс приказал кучеру ехать в морг.

Морг оказался длинным коридором с потолком и стенами, грубо беленными известью. С обеих сторон этого коридора вдоль стен находилась платформа, на которой с равными интервалами стояли столы из необработанного дерева. На них лежали тела. Некоторые были накрыты, другие лежали обнаженные.

В этой своего рода преисподней царил ледяной холод.

Холмс попросил взглянуть на тела молодой жен-шины и детей. Синий от холода служащий указал на столы, где покоились тела, приведенные в порядок, насколько это было возможно. Холмс так низко наклонился к их лицам, что у меня появилось тайное опасение, не собирается ли он запечатлеть поцелуй на их фиолетовых губах.

Сидя в экипаже, который вез нас домой, я разрывался между желанием задать вопросы моему другу и необходимостью уважать его покой. К моему величайшему удивлению, он сам нарушил молчание.

– Я неплохо знаком с эффектами кокаина, не правда ли, доктор Ватсон?

– И вы прекрасно знаете мое отношение к этому вопросу.

Холмс продолжал, будто в монологе:

– Вскрытие тел детей обнаружило большую дозу кокаина, в чем я только что сам убедился. В статье говорится, что монстру ничто не мешало убить их. Детям скорее всего дали наркотик до убийства. Однако сосед по лестничной площадке утверждает, что слышал крики детей и звуки борьбы около половины двенадцатого ночи.

– Но и другие соседи подтвердили, что слышали шум борьбы и крики в то же самое время.

– Они слышали крики мучителя, терзавшего свои жертвы. Но ни один из них не сказал, что слышал голоса женщины или детей.

– И правда. Почему же?

– Потому что это было невозможно. Мать и четверо детей спали или бредили под воздействием кокаина в момент убийства!

– А отец?

– Скорее всего он тоже находился под действием наркотиков. Возможно, он даже присутствовал при этой резне, не в силах пошевелить и пальцем, обездвиженный наркотиками.

– Что доказывает, что отец не убивал. Но почему мучитель перерезал всю семью, пощадив главу семейства?

Тут я впервые за всю нашу беседу увидел замешательство на лице Холмса.

Новое дело. Новая драма. И новый шквал вопросов без ответа. Является ли Педро Кальмино убийцей этой семьи? Может, это псевдоним Дьюэна? Это невозможно: консьержка сказала, что Кальмино живет в этой квартире уже три года. А Дьюэн отсидел почти два года в тюрьме. Может быть, это сообщник Дьюэна? Зачем нарисован кровью жертв этот перевернутый крест? Действительно ли эти преступления не связаны одно с другим, как считает Лестрейд? Или же, напротив, мы, беспомощные, имеем дело с исполнением какого-то дьявольского ритуала?

Не стану рассказывать здесь о тех кошмарах, которые снились мне той ночью…

Холмс встал из-за стола и уселся в кресло напротив меня. Его лицо было натянуто, будто искажено болью. Я чувствовал, что ему нужно поговорить. Он часто вел себя подобным образом, когда заходил в тупик. Он считал, что мои вопросы подстегивают работу его мозга.

– Прошел месяц, как я беспрерывно слежу за Самюэлем Боктоном, – начал он. – Он посещает модные литературные салоны и наслаждается своим недавним успехом. Этот тип – бессовестный карьерист, но, не считая этого, я не обнаружил ничего подозрительного в его распорядке дня. Что касается трио Гудини (которое состоит из того, кто называет себя Гарри Гудини, его жены Бесс и их подруги, спиритки Анны Эвы Фэй), то эти трое просто неутомимы. Они уже объехали весь Лондон, посетили места как самые престижные, так и самые отвратительные. Гудини воспылал страстью к Кровавой башне. [3] Но что самое главное, они посетили тюрьму Миллбэнк.